Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 99
Фелисити поспешила к лежащей в грязи Тайре, опустилась подле нее на колени. Белая блузка была испятнана кровью. Фелисити повернулась к молодым индийцам:
— Как вы посмели!
— Она хочет, чтобы мы предали веру! — прокричал один из них.
Фелисити покачала головой:
— Она желает вам только добра.
— Тогда пусть убирается туда, откуда приехала. — Юнец сердито сломал палку и двинулся прочь. Остальные последовали за ним.
Тайре помогли дойти до миссии, где она рухнула на руки мужу. Наблюдая за тем, как Макдугал ухаживает за раненой женой, мистер Сингх сказал:
— Если Индия когда-нибудь перестанет гнуться… — Он покачал головой и замолк.
Неделей позже, за столиком в чайной, Фелисити сказала:
— Слышала, у вас есть шелковая плантация возле Прагпура.
— Верно, есть, — подтвердил мистер Сингх.
Она подалась вперед над ободранным столиком:
— Мои соотечественники любят проводить лето в Прагпуре.
— Слышал. — Он всматривался в ее лицо, пытаясь понять, что у нее на уме.
Она понизила голос:
— В Прагпуре есть британская гостиница; ребенком я бывала там с родителями. В следующем месяце все разъедутся по домам на Рождество, останется только несколько человек прислуги, да и те будут спать в пристройке. Я намерена отправиться туда и в полной мере насладиться уединением.
— И сколько времени займет путешествие к сему благословенному прибежищу?
— Четыре дня в экипаже или дхули.
— В столь долгий путь просто так не пускаются.
— Нет, но я мечтаю об уединении. — Она облизала губы. — А вы?
Сингх выпрямился, с усилием сглотнул и едва заметно кивнул.
— Я возьму комнату с окнами на восток, — продолжала Фелисити, словно и не ожидала ничего другого. — С балкона открывается вид на долину и горы, прекрасные в любое время, но особенно в полнолуние.
— Прагпур при полной луне? — пробормотал мистер Сингх.
— Да. По моему календарю — десятое декабря.
Теперь уже он подался вперед:
— Будет холодно, и вам нужно взять теплую одежду. Но какие бы ни стояли холода, в первую ночь огонь вам не понадобится. — Голос его звучал хрипло, но лицо оставалось бесстрастным, разве что чуточку напряженным. — Тем приятнее любоваться горами в лунном свете.
— А далеко ли гостиница от вашей плантации?
— Шесть часов верхом.
— Неблизкий путь.
— Это ничто, мадам.
Как и клуб в Симле, гостиницу в Прагпуре обставили в индоевропейском стиле. Полированные тиковые полы укрыты кашмирскими коврами, за обитыми чинцем[21] диванчиками расставлены индийские ширмы, со стен взирают стеклянными глазами звериные головы. На первом этаже расположился обеденный зал с высоким потолком, широкая лестница вела наверх, в спальные комнаты.
Пока Фелисити сидела перед конторкой портье, носильщики доставили в спальню ее багаж. Наконец один из них, запыхавшись — в отсутствие гостей штат сократили, и каждому из оставшихся приходилось нести двойные обязанности, — занял место за столом и улыбнулся.
— Как неожиданно, мемсаиб. Рождество, да? — Он покачал головой.
— Полагаю, у вас есть свободная комната.
— Да, мемсаиб. У нас все комнаты свободны.
— Пожалуйста, мне с окнами на восток.
— Да, мемсаиб.
— Я не хочу, чтобы меня беспокоили.
— Да, мемсаиб. Там только разведут огонь.
— Не нужно.
Портье вскинул бровь:
— В комнатах холодно.
— Не нужно.
— Да, мемсаиб.
— Но после ужина, пожалуйста, приготовьте горячую ванну.
— Да, мемсаиб.
В обеденном зале Фелисити переворошила на тарелке мясо и рис — пусть думают, что она поела, — и поднялась по широкой, с резными перилами лестнице в комнату. Просторные спальня и ванная с высокими потолками и широкими плинтусами и карнизами в полной мере соответствовали колониальному стилю. Кровать со стеганым одеялом — напротив холодного камина; по углам — альмира и кресло с высокой мягкой спинкой. В ванной, выложенной белой керамической плиткой, ее ждало заполненное горячей водой чугунное корыто. В стылом воздухе вились тонкие струйки пара.
Фелисити мылась медленно, выжимая губку и наблюдая за ручейками, сбегающими по рукам и между грудей. Когда в комнату прокрался дрожащий голос муэдзина, она откинулась на спину и некоторое время прислушивалась, а потом глубоко вдохнула и соскользнула под воду. Разметавшиеся по поверхности волосы напоминали щупальца некоего морского существа. Продержавшись, сколько можно, Фелисити вынырнула и улыбнулась. Потом выбралась из ванны и тщательно, словно в последний раз, вытерлась. Что будет утром? Как изменится она сама и ее восприятие мира? Она высушила полотенцем и заколола волосы.
Пока Фелисити ужинала, швейцар разложил ее вещи, и теперь она стояла перед открытой альмирой, решая, что надеть — розовое шелковое платье или сари цвета лаванды. Кем она будет? Сделав выбор в пользу сари, Фелисити натянула облегающую блузу и подвязала простенькую нижнюю юбку. Потом собрала сари из переливающегося шелка с серебристой каймой и обернула вокруг себя несколько ярдов этой роскошной ткани. Тщательно расправила складки. Перекинула сари через плечо.
Как же нестерпимо долго.
Фелисити опустилась в кресло и стала ждать. Через какое-то время она обнаружила, что ей трудно дышать. Будь на ней корсет, она бы его расстегнула, но корсета не было, и, накинув на плечи кашемировую шаль, она вышла на балкон. Свежий воздух ожег легкие. Над горами парила полная луна. Призрачный свет отбрасывал на белые пики синие тени. Со стороны пристройки доносились звуки индийской раги. Как всегда, пахло чем-то жареным.
Луна уже почти закончила восхождение, когда внизу, под самым горным склоном, появилась фигура одинокого всадника. Фелисити подняла масляную лампу и невольно залюбовалась — какая прекрасная посадка, высокая, прямая. Подъехав ближе — она уже слышала стук копыт, — он натянул поводья, перешел на легкий галоп и поднял голову. Фелисити описала лампой небольшую дугу, и всадник в ответ поднял коня на дыбы. Она потушила лампу, невольно поежилась и затянула шаль поплотнее, а потом, когда лошадь заржала уже совсем близко, вернулась в комнату и села на край кровати спиной к балкону.
Сначала зашуршал плющ под балконом. Фелисити замерла. Потом шорох раздался уже на балконе. Она не обернулась. Он вошел, закрыл за собой дверь, пересек комнату и остановился перед ней. Под мышкой резная деревянная шкатулка для украшений. На стене — тень. Никто не произнес ни слова. Он открыл шкатулку. Золотые петли чуть слышно скрипнули. Сначала — ничего. Потом — что-то вроде почти бесшумного взрыва, и комнату заполнили изумрудные бабочки тутового шелкопряда. Крохотные крылышки затрепетали, зашуршали, взбивая воздух. Фелисити ахнула и затаила дыхание.
Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 99
