Ознакомительная версия. Доступно 42 страниц из 274
— Никакого дома, — категорически запретила Катя. — Вложишь в издательство. Мы будем издавать иллюстрированные журналы. Современная живопись. И художественная фотография. Если бы ты знал, какие сейчас мастера фотографии… Просто документальная живопись. Их надо продвигать и раскручивать.
— А кому это нужнее — им или нам?
— Ты уже говоришь как бизнесмен. Молодец. Если хочешь, мы внесем твое имя в название издательства…
Костя тихо и медленно ее целовал.
— Твоя фамилия Чернов, моя — Тимохина. Вместе получается «Черти». Хочешь «Черти»? Очень мило…
— Никаких чертей. Пусть будет «Стрелец».
Катя промолчала. Она заводилась от его ласк, ей не хватало дыхания. Она билась в его руках, как большая рыба. Он был благодарен ей за то, что она так сильно чувствует.
— Трещит… — вдруг проговорила Катя, открыв глаза.
Костя не мог остановиться. В такие моменты остановиться невозможно. Но Катя выскользнула из его рук, подошла к окну. Косте ничего не оставалось, как подойти и встать рядом.
Дом Влада стоял темный в темноте, оттуда доносился редкий треск, как будто стреляли. И вдруг, прямо на глазах, — дом вспыхнул весь и огонь устремился в небо. Ветра не было. Через десять примерно минут дом рухнул, превратившись в светящийся муравейник.
— Обошлось, — выдохнула Катя. Она боялась, что пожар перекинется на их дом. Но обошлось.
— А соседа тебе не жалко? — спросил Костя.
— Он бы нас не пожалел, — ответила Катя и вернулась в кровать. — Иди сюда… — позвала она.
Костя лег рядом. Катя ждала продолжения, но Костя не хотел уже ничего. Он чувствовал себя парализованным, как тогда, при первом их посещении. Но тогда он просто испугался. А сейчас было другое. Случилось то, чего нельзя поправить.
Все имеет свой золотой запас. Деньги оплачиваются трудом. Большие деньги — большим трудом. На это уходит жизнь. Костя получил быстро и даром и подложил чужую жизнь. Он рассчитался с Владом, который, по сути, Вовка-морковка, спереди веревка…
Катя тянулась к нему с ласками. Косте казалось, что между ними лежит мертвый Влад, и так будет каждую ночь. И вальсировать теперь тоже придется в обнимку с обгорелым трупом…
Костя торопливо спустился на первый этаж, вытащил из кармана молитвенник. Осветил фонариком.
— «Отче наш… — прочитал Костя. — Иже еси на небесех».
— Как торжественно… На небесех…
В окно постучали.
«За мной», — понял Костя. Накинул дубленку на голое тело, вышел босиком. Холод обжег ноги, но все познается в сравнении. Страх обжигает сильнее.
Светила полная луна. Под луной стоял Влад в спортивном костюме.
Костя онемел. Он почему-то соединил молитву и Влада. Он помолился, и вот — Влад.
— Видал? — спросил Влад, кивая на светящийся муравейник.
— А кто это? — спросил Костя. Хотел добавить — твои или мои? Но сдержался.
— Не буду я тут больше жить, — мрачно сказал Влад. — Купи у меня землю. Я по дешевке отдам.
Костя сунул руку в карман дубленки и достал начатую пачку.
— Сколько тут? — спросил Влад.
— Восемь.
— Ладно. На первое время хватит. Тридцать за тобой… Отдашь, когда будут. — Влад перетряхнул плечами. — У меня там все сгорело. Я деньги под полом держал. Никогда не держи деньги под полом.
— Хорошо, — сказал Костя. В этот момент он почти любил Влада, но скрывал свои чувства. Влад снял с него тяжесть, равную колесу от вагона: колесо на груди не расплющит, но и дышать не даст. Влад снял колесо. Чистый воздух хлестал в грудь.
— Дай мне твой тулуп, до города доехать, — попросил Влад.
Костя снял с себя дубленку, но холода не почувствовал.
— А как ты уцелел? — спросил Костя.
— Что я, дурак? У меня веревочная лестница была. Тоже сгорела. С-суки…
Влад плюнул и пошел своей вьющейся походкой, как будто хотел по малой нужде.
Костя стоял голый, как Адам в первый день творения. Он поднял лицо к небу и проговорил:
— Господи, Отче наш, иже еси на небесex…
На небесах Бога нет. А на небесех — есть.
Прошел год.
Издательство «Стрелец» набирало обороты. Катя сказала: «Никто не будет обслуживать твои деньги. Крутись сам». И Костя крутился, но это был уже другой вальс.
Жили врозь, как и раньше. Катя говорила, что это сохраняет и усиливает любовь. Но Костя понимал, что Катя не хочет менять основной сюжет.
Его часто мучил один и тот же сон: как будто он убегает, а за ним гонятся. Сердце обмирало от апокалипсического ужаса. Костя просыпался от сердцебиения. Обнаружив себя в собственной постели, радовался спасению. Понимал: это подсознание выдавливает страх.
Креститься Костя так и не собрался. Жил без ангела-хранителя. И очень зря. Однажды в полночь, когда Костя просматривал ночные новости, раздался стук в дверь. Стук был осторожный, но какой-то подлый, вкрадчивый.
Костя открыл дверь. Перед ним стоял незнакомый тип в норковой шапке и спортивной куртке.
— Узнаешь? — поинтересовался он.
Костя вгляделся и вдруг узнал: это был тот самый парень, который летел, как снаряд, вбросил рюкзак и просвистел мимо. Было невозможно себе представить, что он смог увидеть, а тем более запомнить Костю на такой скорости.
— Привет, — спокойно сказал Костя. Он не испугался. Более того, он обрадовался, что все наконец кончилось. Он устал бояться.
— Деньги, — коротко сказал Снаряд.
— Денег нет, — так же коротко ответил Костя. — Ты бы еще через десять лет пришел…
Они молча, изучающе смотрели друг на друга. Косте захотелось спросить: как ты меня нашел? Но это был бы праздный вопрос. Какая разница — как? Нашел, и все.
— Даю три дня. Чтобы деньги были, — сообщил Снаряд.
— А иначе ты меня убьешь? — спросил Костя.
— Какая польза от трупа… Если не заплатишь, отработаешь.
— Как?
— Это мы тебе скажем.
Снаряд повернулся и пошел. Костя увидел, как он перемахнул через забор. И стало тихо.
Он сказал «мы». Значит, входит в криминальное сообщество. Придется противостоять целому сообществу, что совершенно бессмысленно.
Косте хотелось бы проснуться, но это была явь. Он стоял и ничего не чувствовал, как после удара. Он знал, что боль наступит позже.
Рано утром Костя звонил в дверь жены. За его спиной висела пустая спортивная сумка.
Открыла теща. Ее круглые голубые глаза стали еще круглее. У тещи и жены были одинаковые глаза, и эти же глаза перекочевали на лицо сына и делали его похожим на пастушка.
Костя понимал, что предает эти общие глаза, и не мог выговорить ни одного слова. Только пошевелил губами. От бессонной ночи у него горел затылок, слегка подташнивало.
Ознакомительная версия. Доступно 42 страниц из 274
