Олег вернулся в зал. Когда глаза привыкли к темноте, он нашел свое место, сел за столик и открыл тетрадь. Здесь, в полумраке, в большом зале, в звуках тихой музыки (зазвучала как раз «World Full of Nothing» Depeche Mode, из альбома 1986 года) он ощущал, что он не один, не одинок. На минуту он представил себе сидящими в зале всех предков и по отцовской, и по материнской линии. Он как будто должен был держать перед ними ответ, должен был извиниться перед ними за свое отношение к тому дару, который он только теперь смог оценить.
Он вдруг на физическом уровне почуял запах отцовского одеколона и табака, но сейчас он не раздражал его. Отец много курил. Когда он возвращался откуда-то, когда Олег его долго не видел и обнимал его, от него так приятно пахло одеколоном и табаком…
Олег начал писать… Сначала медленно, обдумывая каждое слово, затем слова понеслись, уже как бы независимо от его сознания, и он только успевал записывать их на бумагу…
«Привет, пап! Как я давно тебя не видел! Пап, я хочу тебе сказать… Ты не представляешь, как много я хочу тебе сказать… Я соскучился по тебе. Мне не хватает тебя. Мне всегда очень не хватало тебя… даже когда ты был живой. Пап, ты не представляешь, как сложно расти в мире, где надо драться и не видеть перед собой идеал! Но я сейчас не об этом! Да, мне было тяжело, ты мучил и меня, и мать. Я стыдился тебя, вместо того, чтобы гордиться. Я боялся тебя, вместо того, чтобы уважать, а когда перестал бояться, перестал обращать на тебя внимание! Но я сейчас понимаю! Ты не мог по-другому. Ты не знал того, что сейчас знаю я. Тебя воспитывали тоже мама с папой, которых воспитали их родители… Мне нельзя тебя за это винить. Просто пойми, что мне было очень больно… Пойми и прости меня! Прости, что не был с тобой в твой последний час! Может, поэтому ты и умер, что никто не сидел с тобой рядом и не держал за руку! Я хочу тебе сказать одно, что я простил тебя. Я прощаю тебя! Я обещаю позаботиться о маме! Я обещаю, что проживу остаток своих дней так, чтобы ты гордился мной… Да, мы, возможно, скоро встретимся с тобой, хотя и не должны были встретиться так рано. Но я все равно обещаю тебе, что моя жизнь не будет пустой! Я хочу сделать что-то очень важное! Я хочу, чтобы в этом мире стало больше света и любви! Я многое понял и хочу делиться этим с другими! Я знаю ответы на многие вопросы, которые раньше не давали мне покоя! У меня есть таланты, которые ты передал мне, и один из них – это талант общения с людьми! Я воспользуюсь им, чтобы сделать этот мир добрее! Я понял, пап, только любовь может изменить человека! И сейчас я хочу сказать тебе очень важную вещь… Я хочу сказать, что люблю тебя. Вот я здесь, рядышком с тобой, твой Олег. Ты называл меня в детстве Мультиком. Вот я рядом с тобой, я люблю тебя, хочу, чтобы ты знал об этом. Знай, я помню все хорошее в тебе и обещаю, что сохраню этот дар… Ты можешь теперь спокойно идти! Я отпускаю тебя и прощаю тебя!
Я прощаю и тебя, Валерия, за то, что ты сознательно подвергала меня смертельному риску. В конце концов, я многое понял благодаря тебе.
Я прощаю себя за все, что не давало мне раньше покоя. И за мою черствость и безразличие, и за то, что подвергал себя риску. Я делал это не осознанно, а теперь я понимаю все. Я благодарю себя за тот путь, который я проделал. Я прощаю себя. Я люблю себя!»
Олег положил ручку и закрыл тетрадку. На душе вдруг стало тепло и спокойно, как в детстве, когда тебя спасает от темноты рука любящего родителя. Олег захотел встать, выпрямиться, и вдруг почувствовал, как огромная каменная глыба, лежавшая на его плечах, упала вниз с вершины горы, на которой он стоял теперь с высоко поднятой головой и дышал широкой грудью.
Слезы высохли на глазах. Спокойствие и уверенность сделали его на пару сантиметров выше и убрали с лица маску напряженности и тревогу в глазах. Он вышел из кинозала и пошел по коридору. Он ощущал на физическом уровне небывалую легкость и решимость. Словно бы сотни рук, рук его предков, поддерживали каждое его движение… Он не вспоминал то, что происходило в последние несколько часов. Это было уже в прошлом и было уже не важно. Он даже не знал, сколько времени прошло, но понимал, что он стал совсем другим. Он словно бы выплакал все слезы, которые копились в нем эти годы, выкричал все слова, которые боялся произносить даже в мыслях, и поменял все клеточки в своем организме. Тело стало более молодым и пружинистым. Ему хотелось физической нагрузки и… танцевать.
Михаил оторвался от книги и окинул Олега взглядом, как только тот вошел.
– Я даже не буду спрашивать, как твои дела. Спрашивать не у кого! – с улыбкой произнес Михаил. – Отсюда уходил один Олег, а вернулся другой! Видел бы ты себя в зеркало! Ай, красавчик! Не мальчик, но муж! – продолжал приговаривать Михаил.
– Спасибо! Я знаю! Я рад, что и ты это заметил! А вообще, Миша, спасибо тебе за все, что произошло со мной в последнее время. Клянусь, я ни о чем не жалею! Я благодарен тебе!
– На здоровье, Олег! В этом есть и мой прямой интерес! Чем больше вокруг здоровых, сильных и успешных людей, тем крепче мир вокруг меня, тем меньше предрассудков и больше возможностей! Ты сейчас находишься в очень мощном энергетическом состоянии. От тебя буквально искрит! В этом состоянии ты можешь совершать все, что запланируешь. Запомни его, как я тебя учил, и возвращайся к нему, когда нужны будут силы.
Олег сложил с силой пальцы рук, как показывал ему Михаил, и почувствовал состояние каждой клеточки своего тела, запоминая малейшие детали.
– Присядь уж, супермен! – сказал с одобрительной улыбкой Михаил.
Олег присел на кресло.
– Так что, говоришь, за преграда стоит между желанием и результатом? – с прищуром спросил Михаил.
– Кроме самого слова «преграда» – больше ничего, – улыбнувшись, ответил Олег.
– Что ж, замечательно! Ты тут сидишь, такой сильный и решительный. Знаешь, как достигать своих целей. Полюбил себя… а что дальше?
– В смысле? – Олег настолько пребывал в упоении от своего состояния, что даже не понял, что за мелочные вопросы задает ему Михаил.
– В смысле – зачем это все тебе? Что ты будешь с этим делать дальше? У тебя есть хороший автомобиль, ты нашел свой пункт «А», но где твой пункт «Б», куда нужно прибыть, и есть ли он вообще у тебя? Или будешь теперь гонять по всем дорогам, как прыщавый пацан, пока не кончится бензин или не разобьется машина?
– Миш, я понимаю, о чем ты говоришь. Ты говоришь о смысле жизни. Точнее, о смысле моей жизни.
– Я не знаю, что такое смысл жизни.
– Как? А мне, кажется, знаешь больше, чем многие другие…
– Те, кто пытались его найти, заканчивали жизнь самоубийством. Знаешь, почему? – Михаил сделал паузу. – Потому что его… не существует!
