Юрий Поляков - Гипсовый трубач

Ознакомительная версия. Доступно 53 страниц из 353

«Как же изменилась страна за эти два десятилетия!» — думал, отхлебывая из очередной чашечки, автор «Космической плесени».

В магазинчик «Путь Дао» он зашел случайно — скоротать время — и ничего покупать не собирался. Федька Мреев назначил ему свидание на Новом Арбате, возле бара «Жигули», чтобы отдать на рецензию пару рукописей: Андрей Львович состоял членом редколлегии «Железного века». Опаздывать Кокотов не любил, всегда выезжал из дома заранее, а потом маялся, приехав раньше времени. Но после такого представления уходить без покупки было неловко, и он выбрал «Улыбку мудрой обезьяны», которая, по словам студентика, «способствовала обострению креативных функций организма и резкому повышению IQ».

Бережливый писатель решил взять на пробу, чуть-чуть. Но тут выяснилось: как раз сегодня — последний день, когда, покупая большую упаковку, ты получаешь 25-процентную скидку. И впредь на подобную акцию фирма вряд ли пойдет! Но это не всё: ты можешь еще за полцены обрести специальный чайник с двумя изящными чашечками.

«Послушайте, как звенит! — продавец ударил карандашом по крышечке. — Уникальная глина! Встречается только в провинции Кунь-Лунь. Берите! Пить элитный китайский чай из обычной посуды нельзя!»

Но оказалось, на этом фейерверк скидок не заканчивается. Купив большую пачку чая и глиняный уникум, можно было тут же, всего за 25 процентов от стартовой цены, получить в подарок пластмассовый поднос с видами Великой стены. Расплачиваясь за чай, сервиз и поднос, автор «Кентавра желаний» с ужасом понял, что на ценниках коварно указана стоимость не ста, как он полагал, и даже не пятидесяти граммов, а — унции.

«Чисто китайская традиция! Наследие опиумных войн! — интимно улыбаясь, пояснил продавец. — Заходите еще!»

В общем, из магазинчика Кокотов вышел с внушительным пакетом и фактически без денег. Пришлось даже немного занять у Мреева. Щедрый Федька потащил друга, расстроенного сокрушительной покупкой, в «Жигули» и долго там излагал ему свою любимую теорию о четырех типах писателей. Первые, их большинство, записывают заурядные мысли первыми попавшимися словами. Вторые для заурядных мыслей находят-таки точные слова. Третьи настоящие мысли излагают случайными словами. И лишь четвертые, а их единицы, способны выразить настоящие мысли точными словами. Кокотов, заподозрив, к какому типу относится он сам, огорчился пуще прежнего и, оставив разгусарившегося Мреева охмурять черномясую официантку, потек домой.

По дороге он спохватился, что забыл уточнить у продавца, сколько раз можно доливать кипяток в «Мудрую обезьяну», и вернулся в «Путь Дао». Студентик, среагировав на дверной колокольчик, оторвался от учебника с какими-то цветными таблицами и вопросительно посмотрел на писателя, не узнавая, но потом, заметив в руках вошедшего пухлый фирменный пакет, зазывно улыбнулся — точно нажал в себе некий потайной тумблер. Ласково выслушав вопрос, он нежно ответил: «Четыре, а если вы купите „Зеленую легенду Поднебесной“, сможете заваривать до шести раз!» — и, снова щелкнув внутренним тумблером, углубился в учебник.

То, что продавец узнал его лишь по пакету, страшно обидело и без того расстроенного Кокотова. Едучи домой, он все воображал, как вернется в магазинчик, швырнет студенту хитро навязанный товар и сурово потребует назад свои деньги. Но, конечно, никуда он не вернулся, а вот чай оказался замечательным и, что самое удивительное — способствовал творческому возбуждению личности. Впрочем, это можно объяснить и писательской впечатлительностью. Только с тех пор без «Мудрой обезьяны» Андрей Львович за работу не садился…

Однако в чемодане чая он не обнаружил, видно, оставил дома вместе с зарядным устройством. Чайник и чашку из провинции Кунь-Лунь взял, а приготовленную баночку с вдохновительной заваркой забыл. Казня себя последними словами, Кокотов выдернул из сети самовар, бережно воткнул в висячую розетку штепсель ноутбука, включил и стал ждать, пока тот загрузится. Открыв новый файл и поколебавшись, он назвал его «Гиптруб». Готовя себя к творческому подвигу, автор «Поцелуя черного дракона» глядел на чуть подрагивающую белизну экрана и вяло гнал от себя фантазии о мировом триумфе будущего фильма. Перед этой непорочной чистотой монитора он всегда испытывал особенный трепет, о котором хорошо сказал знаменитый сетевой поэт Макс Энтеров:

Наконец Кокотов с вдумчивой неловкостью недавнего пользователя медленно выдавил из клавиш:

Полюбовавшись свершенным, сочинитель задумался: да, на первый взгляд имена авторов так вот и должны стоять, по алфавиту, и «К» исторически обязано следовать за «Ж». Но если взглянуть на проблему не формально, а с точки зрения нравственно-этической, то следует признать: первоисточником сценария является все-таки его, Кокотова, рассказ, а посему, согласно принципам практической справедливости, заглавие должно выглядеть по-другому:

Андрей Львович хотел уже приступить к активному написательству, но вовремя заметил еще одну ранее ускользнувшую несуразность. В самом деле, коллективизм — дело хорошее, но, увидав эти две фамилии вместе, несведущий зритель может вообразить, будто Кокотов и Жарынин — равноправные соавторы, а это не так, ведь в основу фильма положено не что-нибудь, а одноименный рассказ Андрея Львовича. Посопев и пощелкав клавиатурой, он исправил недоразумение:

Можно было переходить к делу, но автором первоисточника вдруг овладело новое беспокойство. С точки зрения практической справедливости он поступил безукоризненно, но с другой стороны, теперь, когда литературное первородство указано, вряд ли стоит обижать вспыльчивого от природы да еще потрясенного вчерашним крахом режиссера. Нарушение алфавитной субординации может вызвать неадекватную реакцию Жарынина, и, не дай бог, из-за такого пустяка расстроится перспективная творческая негоция! Достаточно того, что фамилия Кокотова теперь и так дважды присутствует в заглавии, поэтому разумнее согласиться на компромиссный вариант:

Ознакомительная версия. Доступно 53 страниц из 353