Ознакомительная версия. Доступно 25 страниц из 161
— Вы даже не представляете, насколько правы!
— Подержите собаку, возьмите поводок, не дергайте. Айк, свои! Прогулка несколько откладывается, но, безусловно, состоится. Тебе придется повременить с отправлением естественных потребностей.
Он разговаривал с псом, словно тот имеет человеческое среднее образование. Я вела собаку и думала о том, как правильно говорить про естественные потребности: их отправляют или оправляют? Нужду естественную точно — справляют.
Со мной случается: в неподходящий момент начинаю размышлять о вдруг возникшем ребусе. И теперь, мокрая и взволнованная, с больным сердечником в придачу, правила русской стилистики мысленно вспоминаю, хотя никогда не была в них сильна.
Айку, беспородной, но очень симпатичной собаке, отчаянно хотелось на улицу. Однако он смиренно подчинился. Только вздохнул совсем по-человечьи, коротко заскулил На мои причитания: «хорошая собачка, умная, добрая» — не обращал внимания. Собаки со средним и неполным высшим образованием к лести глухи.
Больного сердечника донесли в рекордные сроки, за каких-нибудь три минуты.
Майя открыла дверь на звонок и оторопело застыла. Два мужика держат за руки-ноги третьего, бесчувственного, рядом я с собакой.
— Посторонись, — велела я. — Вносите.
— Куда складировать? — спросил алкоголик.
На секунду я замешкалась. Майя спит на диванчике, я — на кресле-кровати. Укладывать на наши постели грязного, мокрого забулдыгу, хоть и насквозь больного? Перебьется.
— Тут кладите, в прихожей, к стеночке. Спасибо вам большое! Очень признательна! Всего доброго! До свидания!
Майя изумленно тыкала пальцем в длинное тело, занявшее весь коридорчик, и заикалась:
— Эт-то что? К-кто? Откуда?
— С улицы, — ответила я на последний вопрос. — Волокла его от детского садика. Из последних сил.
— Зачем? — округлила глаза Майя.
— Хватит вопросов. Быстро вызывай «скорую».
— Кому?
— Майка, очнись! Человек крайне болен, сердечный приступ.
— У этого приступ? — Теперь она тыкала двумя пальцами.
Валяющийся на нашем полу молодой человек умирающим не выглядел. Под ним растекалась куча грязной воды, да и весь он смотрелся как долго катавшийся по земле субъект. Что, впрочем, недалеко от истины.
— Да! У него порок сердца, быстро рос, видишь, вымахал…
— Ты давно его знаешь?
— Вообще не знаю! — взревела я. — Майка! Звони! Ноль-один, ноль-два или ноль-три — кто-то из них «Скорая помощь». Говори наш адрес, пусть мчатся.
Но Майка не сдвинулась с места и продолжала уточнять:
— Порок сердца? Уверена? У моего брата двоюродного порок был. Ногти синели и губы. А у этого нормального цвета. И харя самодовольная. Кто тебе сказал, что у него приступ?
— Никто, сама подумала.
Подкрадывалось осознание того, что сваляла большую дуру. Такую большую, что даже перед Майкой стыдно.
— Чем ты думала?
— Чем думала, то и получилось, — пробормотала я и принялась оправдываться: — Он говорил, что умирает, что сердце у него…
— Какое сердце, Лида? Посмотри на этого бугая. У него вместо сердца мотор тракторный.
Будто в подтверждение ее слов, молодой человек глубоко вздохнул, повернулся на бок, повозился, удобно устраиваясь. Нос его пришелся точно в обувную полку, еще точнее — в мои туфли. Он еще раз втянул воздух и… захрапел.
— Лида!
В моем имени, как его произнесла Майка, было все возмущение, испуг, подозрение в сумасшествии, отчаяние и страстное желание услышать от меня внятное объяснение происходящему.
Что я могла ей сказать?
Если откровенно, буйное воображение и способность к самовнушению иногда приводят меня в состояние глубокой паники.
Однажды в детстве, сидя дома, безо всяких поводов, вдруг представила, что маму сбила машина. Мамочка умирает, окровавленную, ее везут в больницу… Последние вздохи — и мамы больше нет. «Скорая», минуя больницу, подкатывает к моргу… Никогда самой дорогой и любимой мамочки больше не будет рядом. Не утешит, не обнимет, не поругает, не посмеется над моими проделками — исчезнет. Буду жить с бабушкой, которая по утрам станет кормить ненавистной овсянкой, ходить на кладбище, где рядом с папиной и прабабушки могилками появится мамина… Отчетливо представила надгробный памятник, как кладу к нему цветочки… Горе захлестнуло меня. К тому времени, когда мама пришла с работы, я уже три часа бурно рыдала. И потом еще долго висела у нее на шее, твердя сквозь икоту: «Ты живая, живая!»
Отлично сдала экзамены в университет. За два дня до окончательных результатов умудрилась внушить себе, что не поступила. Куда мне, провинциалочке, против столичных абитуриентов, у которых и связи, и репетиторы, и взятки. Вернусь домой, пойду работать кондуктором в автобусе, если повезет — лаборанткой в мамин техникум. Учителя школьные расстроятся, а некоторые из подруг позлорадствуют: Лидка-то высоко взлететь хотела, да и приземлилась на пятую точку. Какие математические способности, какие победы на олимпиадах! Не задавалась бы, поступала бы в наш институт, как все. Москва ей кукиш показала, и правильно.
Я собрала вещички, чтобы ехать на вокзал покупать билет и отправляться домой. Завернула в институт, посмотреть на списки только из мазохистского желания сделать себе еще больнее. И даже когда читала в списке поступивших: «Красная Лидия Евгеньевна» — думала, что у меня есть полная тезка. Не такая уж частая у нас фамилия. И моей тезке тоже, наверное, доставалось: дразнили «красной, для быка (варианты: ежа, осла, слона) опасной».
Но потом, конечно, шарики и ролики встали у меня на место.
— Лида? — повторила вопросительно Майка.
— У меня бывает, — призналась я.
— Что бывает? Бомжей домой таскаешь?
— Не только. У меня развито воображение.
— В какую сторону развито?
— Чего пристала? Ошиблась нечаянно. Убить меня теперь? Давай его на лестничную клетку вытащим? Пусть под лестницей отсыпается. Хотя, — тут же я засомневалась, — сосед с собачкой увидит, решит, что мы подозрительные девицы, пожалуется хозяйке, она турнет нас с квартиры.
— Воображение у тебя в самом деле богатое. Лида, а если он очнется среди ночи, ограбит нас или чего хуже?
— О «чего хуже» не мечтай. Шутка. У меня все его документы. Не могу больше! Я мокрая, холодная, голодная, несчастная. Если немедленно не приму ванну, заболею воспалением легких, суставов, мозга.
— В мозге у тебя уже началось. Ладно, иди в ванну, я чай заварю и пюре с котлетами погрею. Ляжем спать — дверь в комнату диваном подопрем, а на кухне и в коридоре воровать особо нечего. Пусть дрыхнет твой алкаш.
Ознакомительная версия. Доступно 25 страниц из 161
