Мя указывает не на происхождение нового существа, а на особое назначение Лица, бывшего прежде. Не в значении «сотворил» употреблено здесь слово
созда, потому что есть разность в словах «сотворить» и «создать». «
Созда» здесь можно принять в значении «предуставил».[1543]
В другой раз св. Афанасий принял слово κτίζειν в рассматриваемом месте в значении «восстановить», относя все это место из книги Притчей к вочеловечению Слова и к восстановленному Им в нас Своему образу. Смысл всего стиха он представил при этом в следующем виде: Сын Божий сказал: «Отец создал для Меня плоть (Евр. 10:5), и в этом смысле создал и Меня Самого для Своих дел, то есть для того, чтобы Я совершил дело искупления и произведенное во Мне и Мною же возрождение человеческой природы распространил на всех людей. Ибо не просто сказано: Господь создал Меня для того, чтобы Я совершил дело возрождения, а говорится: Господь создал Меня в начало путей Своих (ἀρχὴν ὁδῶν αὐτοῦ), чтобы возрождение исходило от Меня и чрез Меня усвоялось всем (Кол. 1:18; Евр. 2:14; 1 Кор. 15:21; Рим. 8:3; Ин. 3:6; 9:39)».[1544] Такое толкование согласно как с представленной здесь формой рабского (Флп. 2:7) отношения Премудрости к Богу как к Господу, так и с аналогичным этому местом в 9:1 Притчей.
В выражении в дела Своя, по мнению св. Афанасия, нельзя найти мысли, будто Сын создан прежде всех вещей, чтобы быть орудием при сотворении последних. Здесь говорится, что Господь создал Его не для того, чтобы вызвать к бытию мир, а для Своих дел, которые, значит, уже существовали, – для обновления тварей, в особенности для воссоздания падших людей, а не для нового творения.
«Начало путей Своих в дела Своя, – говорит св. Афанасий, – не указывает на тварь высшую, созданную Богом для Его дел, потому что понятие начала свидетельствует о продолжении чего-то подобного началу. Поэтому, если Господь созидается в начало всему, то Сам Он необходимо со всем прочим составлял бы единое и ничем не отличался бы от прочих созданий, хотя и был бы началом всех».[1545]
Очевидно, в словах: Господь созда Мя начало путей Своих в дела Своя – речь идет не о природе Премудрости, не о происхождении и не о достоинстве Ее, а о назначении Ее для дела искупления людей. И действительно, когда Господь имел в виду отличить Свою природу от природы тварей и указать на Свое происхождение для личного бытия по Божеству, тогда сказал: прежде всех холмов раждает Мя (Притч. 8:25). А кто прежде всех, Тот не есть начало всех, но иной от всех, то есть иной от тварей вообще.
И следующий стих Притчей – прежде век основа Мя (Притч. 8:23) – св. Афанасий относит не к божеству, а к человечеству Сына Божия. «Основанию, – говорит он, – нужно быть таким, каковы и назидаемые, чтобы возможна была взаимная сообразность. Посему Господь, как будучи Словом, поскольку Он Слово, не имеет в сообразность Себе таковых же, каков Сам, потому что Он Единороден, так, сделавшись человеком, имеет подобных Себе, потому что облекся в плоть, подобную их плоти. Следовательно, и в основание Он полагается по человечеству». Через вочеловечение Слова положено основание новому поколению; этим поколением являемся мы – носители Святого Духа.
Словами прежде век писатель указывает на вечный совет об искуплении людей. Еще до первого творения человечества Бог, по Своему всеведению, предвидел необходимость нового создания. Предвидя наше падение, Он, как всеблагой, от вечности предопределил наше искупление во Христе (2 Тим. 1:8–10; Еф. 1:3-5; Мф. 25:34).[1546]
Таким образом, оба стиха, 22-й и 23-й, 8-й главы книги Притчей св. Афанасий относит первоначально и собственно к деятельности Премудрости в тайне Воплощения и Искупления людей; но потом он не ограничивается этой мыслью и расширяет смысл 8:22–23 Притчей вообще на все внешние отношения Премудрости, а ближайшим образом на первое творение. Вот в сокращении последнее толкование 8:22–23 книги Притчей: «Поскольку на нас и на всех тварях напечатлен некоторый образ Божественной Премудрости (Пс. 103:24; 1 Кор. 1:20; Притч. 6:26, 14:3; Еккл. 8:1, 7:11; Сир. 1:10; Рим. 1:19–25), то истинная и творческая Премудрость, относя к Себе то, что свойственно Ее образу, справедливо говорит: Господь созда Мя в дела Своя, подобно тому как Она же сказала впоследствии: кто принимает вас, принимает Меня (Мф. 10:40) или: Савл, Савл! что ты гонишь Меня? (Деян. 9:4). Она говорит как бы так: Господь созда Мя в дела, потому что Мой в них образ, и до такой степени снизошла Я в деле творения, что хотя по сущности пребывала Я с Отцом, однако же отпечатлевала Свой образ в делах применительно к ним, чтобы целый мир был как бы единое тело, не в разладе, но в согласии с самим собою. И так как образ или отпечаток вечной Премудрости, положенной на вещах сотворенных (делах), есть первое средство для существ, рожденных познавать Ее Самое и через Нее Бога Отца, то и говорит: Созда Мя начало путей Своих, то есть в начало или некоторым отпечатком познания для существ разумных (Притч. 1:7; Ин. 14:9; 1 Ин. 2:23). Когда же этот первоначальный путь познания был потерян людьми, то по предвечному совету Божию в предназначенное время Премудрость открылась уже не в образе тени Своей, но Сама ипостасная Премудрость, Она же и Слово, стала плотию и, освободив людей от греха, проклятия и смерти, открыто явила Себя и через Себя Отца Своего: Слово стало плотию, и обитало с нами; и мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца (Ин. 1:14)».[1547]
Все изложенное нами объяснение св. Афанасия 8:22–23 книги Притчей необычайно полно, глубоко и многознаменательно. Поэтому толкование св. Афанасия было повторяемо последующими отцами Церкви большей частью без перемены и дополнения смысла, а иногда почти его же словами. Из последующих отцов, сходившихся со св. Афанасием в объяснении этого места, можно указать на святых Василия Великого,[1548] Илария Пиктавийского,[1549] Епифания,[1550] блж. Августина [1551] и др.
Другое место Священного Писания Ветхого Завета, на которое любили ссылаться ариане в пользу своего учения о тварности Сына Божия, читается так: Возлюбил еси правду и возненавидел еси беззаконие, сего ради помаза Тя, Боже, Бог Твой елеем радости паче причастник Твоих (Пс. 44:8). Рассматривая приведенные слова Псалмопевца, св. Афанасий говорит, что они сами по себе и в связи с контекстом речи нимало
