295
Достоевская А. Г. Воспоминания. С. 346.
Там же. С. 347.
Там же. С. 491—492.
Ср.: Иер. 31, 15; Мф. 2, 18.
Мф. 7, 29.
Письмо Н.В. Гоголя А.П. Толстому от 10 июля 1850 года // Гоголь Н.В. Полн. собр. соч.: В 14 т. М., 1952. Т. 14. С. 194–195. В письмах Гоголя есть и другие упоминания Оптиной пустыни.
Жизнеописание Оптинского старца иеромонаха Леонида, в схиме Льва. С. 88.
В письмах Л .Н. Толстого есть такая оценка одного оптинского монаха, помогающая понять, почему крупнейшие писатели XIX века — Гоголь, Достоевский, Толстой — так тянулись к этому монастырю. «В Оптиной пустыни, — пишет Толстой, — в продолжение более 30 лет лежал на полу разбитый параличом монах, владевший только левой рукой. Доктор говорил, что он должен был сильно страдать, но он не только не жаловался на свое положение, но, постоянно крестясь, глядя на иконы, улыбаясь, выражал благодарность Богу и радость за эту искру жизни, которая теплилась в нем. Десятки тысяч посетителей бывали у него, и трудно представить себе все добро, которое распространилось от этого лишенного всякой возможности деятельности человека. Наверно, этот человек сделал больше добра, чем тысячи здоровых людей, воображающих, что они в разных учреждениях служат миру» (Письма Л.Н. Толстого. М., 1911. Т. 2. С. 206). Хочется отметить, что это писалось Толстым в 1902 году, то есть в эпоху, казалось бы, расцвета его антицерковных идей. Потемки — чужая душа, а тем более душа Толстого. Но не есть ли эта запись — луч, освещающий причину предсмертной попытки Толстого уйти в Оптину?
Из «Жизнеописания» о. Леонида Достоевский мог узнать о жизни еще одного лубенского гусара: В.П. Брагузина, из лифляндских дворян, юродствовавшего Христа ради, главным образом в Орле, и умершего в Москве в 1851 г. Макарий Оптинский называл его «великим подвижником благочестия» (см.: Макарий Оптинский, иеросхимонах. Письма к мирским особам//Собрание писем. М., 1862. Вып. 6. С. 7478). О жизни подвижника Даниила Ачинского, умершего в 1843 году, Достоевский не мог не знать, поскольку эта жизнь описана Парфением в его «Странствии». О знании Достоевским так называемой «подвижнической» литературы говорит и то, что в черновиках «Братьев Карамазовых» он неоднократно упоминает термин «свет Фаворский» (15: 245, 246). Там же несколько раз упоминаются имена Исаака Сирина (15: 203,205) и Иоанна Дамаскина (15:204,230). О сердечной близости для Достоевского церковного богослужения говорит одна деталь: в тексте романа, в главе «Кана Галилейская», Зосима говорит Алеше: «Пьем вино новое, вино радости новой, великой» (14:327), а в черновиках после слова «новое» поставлен еще один эпитет: «чудодеемое» ( 15:261,263). Знающие службы Пасхальной ночи улыбнутся, прочитав это слово (2–й ирмос канона). Это, кстати, подтверждает одно место из воспоминаний дочери Достоевского: «На Страстной неделе мой отец… постился, ходил в церковь и откладывал всякую литературную работу. Он любил наше удивительное богослужение Страстной недели, в особенности Светлую заутреню» (Достоевская Л.Ф. Достоевский в изображении своей дочери. С. 92).
Термин «оптинское христианство» был употреблен в письме Н.П. Гилярова–Платонова к A.B. Горскому от 4 октября 1856 г. (См.: Русское обозрение. 1896. Дек. С. 997).
Соловьев В. С. Три речи в память Ф.М. Достоевского // Соловьев B.C. Собр. соч.: В 8 т. СПб., б.г. Т. 3. С. 197.
См.:Еф. 1,23.
Соловьев Вс. С. Воспоминания о Ф.М. Достоевском //Ф.М. Достоевский в воспоминаниях современников. Т. 2. С. 203–204.
См.: Пузин И. П. Путеводитель по Музею Толстого. Тула. 1953.
Блок А. Исповедь язычника // БлокА. Собр. соч.: В 8 т. М.; Л., 1962. Т. 6. С. 39.
Долинин А. С. Тексты черновых записей к «Братьям Карамазовым». Комментарий //Ф.М. Достоевский: Материалы и исследования. С. 366.
Ср.: «И Слово стало плотию и обитало с нами, полное благодати и истины» (Ин. 1,14).
Письмо архимандрита Феодора (А.М. Бухарева) к протоиерею В.В. Лаврскому от 17 декабря 1858 г. // Письма архимандрита Феодора (А.М. Бухарева). СПб., 1917.С. 69.
Тихон Задонский, св. Сокровище духовное, от мира собираемое. Т 4., С. 88.
Рим. 8, 9.
Цит. по:Чешихин–Ветринский В. Е. Ф.М. Достоевский в воспоминаниях современников и его письмах. М., 1923. Ч. 1.С. 76.
Ср.: «Трудящийся достоин пропитания» (Мф. 10,10); «Трудящийся достоин награды за труды свои» (Лк. 10, 7).
Опочинин E. Н. Беседы с Достоевским. С. 479.
Тихон Задонский, св. Сокровище духовное, от мира собираемое. Т. 4. С. 88.
Ср.: «Я не от сего мира» (Ин. 8, 23).
Ср.: «Весь мир лежит во зле» (1 Ин. 5, 19).
См.: Флп. 2, 7.
См.: Виллари П. Джироламо Савонарола и его время. СПб., 1913. Т. 1. С. 318.
См.:Гроссман Л.П. Жизнь и труды Достоевского. М.; Л., 1935. С. 350351. См. также: 15: 198.
15: 198.
Паскаль Б. Мысли о религии. С. 174.
Долинин А. С. Тексты черновых записей к «Братьям Карамазовым». Комментарий // Ф.М. Достоевский: Материалы и исследования. С. 374.
Гал. 5, 13.
Тихон Задонский, св. Сокровище духовное, от мира собираемое. Т. 4. С. 89.
Гео р гий, затворник Задонский. Письма. СПб., 1894. Ч. 3. С. 129.
1 Кор. 16, 22.
См.: Феофан Затворник, еп. Письма о христианской жизни. СПб., 1880. [В данном произведении цитата не обнаружена. — Примеч. сост.]
Ср.: «Более же всего облекитесь в любовь» (Кол. 3, 14).
Ср.: «Если не любишь, то не веруешь» (Варсануфий Великий,Иоанн, преподобные. Руководство к духовной жизни в ответах на вопрошания учеников. СПб., 1905. Ответ 228).
Антоний Великий, преп. Наставления //Добротолюбие. М., 1905. Т. 1. С. 90. Помимо древних Отцов Церкви, а также Тихона Задонского, инока Парфения, епископа Феофана или Голубова, Достоевский мог прочесть об этом постоянном учении Церкви еще и у Святогорца — иеромонаха Серафима, который писал: «Необходимо еще здесь в жизни… усвоить себе таинство, укоренить глубоко и затаить в сердце своем радости Царства Божия, то есть здесь уже слиться духом своим в один дух с Господом» (Собрание сочинений и писем Святогорца. 2–е изд. СПб., 1865. Т. 2. С. 89). У Святогорца же есть рассказ об иноке Николае «с даром слезным», о котором пишет Парфений и которого вспоминает Достоевский, работая над «Бесами». У него же Достоевский мог получить подтверждение церковного обличения православных ферапонтов (Там же. Т. 1. С. 236).
Леонтьев K. Н.О всемирной любви. С. 302.
Притч. 1, 7.
Ин. 16, 27.
Максим Исповедник, преп. О любви. М., 1845. Ч. 1, сотница 2.
О том, что любовь не «после» (по Леонтьеву), а с самого начала, вот как пишет Макарий Великий: «Если по причине тела не употребим должного радения
об исполнении заповедей, и в послушании Богу, то, по крайней мере, ум наш да не устраняется от любви к Господу, от того, чтобы искать Его и стремиться к Нему (Макарий Великий, преп. Духовные беседы. Сергиев Посад, 1904. Беседа 9). «Кто вожделеет любви, — пишет он же, — тот постится ли или ревнует о какой–нибудь другой добродетели, не превозносится заслугами, но, исполненный Божественного желания и неослабно устремляя взор к Призывающему его, сколько бы в чем ни подвизался, все почитает малым в сравнении с тем, к чему стремится» (Там же. С. 329). Любовь делает неизбежным смирение, но, с другой стороны, «смирение — это предтеча любви» и, как сказал Экзюпери, «смирение возвышает личность» («Военный летчик»). «Потщимся же приобрести смирение — несказанную красоту наших душ, для которой нет имени, и только по опыту она ведома тем, кто стяжал ее» (С и м е о н Новый Богослов, преп. Божественные гимны. Сергиев Посад, 1917. С. 58). «Основание веры, — говорит Макарий Великий, — духовная нищета и безмерная любовь к Богу. Любовь лежит в основании веры, хоть она же и вершина ее». В Патерике читаем: «Сказал старец: приобретаем главнейшее из благ — любовь. Ничто — пост, ничто — бдение, ничто — труд, при отсутствии любви, ибо написано: «Бог есть любовь»».
