56
Боэций, ссылаясь на Порфирия, пишет: «Примером рода может служить животное, вида – человек, отличительного признака – разумное…» (Comm. in Porph. II).
Metaph. Ill, 3. Ср. у Боэция: «Тот род, которому подчиняются виды и в распоряжении которого находятся отличительные признаки, образует субстанцию вида» (Comm. in Porph. II
T. е. существовать и в то же время не существовать.
Суть бытия – у Аристотеля буквально: «быть для чего-либо тем, что оно есть». Ср.: «Суть бытия имеется в тех предметах, словесным выражением которых является определение» (Metaph. VII, 4).
Phys. I.
DeTrin. 2.
De Hebdom. Ср.: «То, что есть, может иметь что-либо помимо того, что есть оно само; но само бытие не имеет в себе ничего другого, кроме себя самого».
DeTrin. IV, 6, 7.
DeTrin. VII.
De Coel. Hier. IV, 1.
De Verb. Dom. XXXVIII.
DeDiv. Nom. Il, 6.
De Causis. Неоплатонический трактат, о котором впервые стало известно в XIII веке и который долгое время ошибочно приписывался Аристотелю.
De Civ. Dei VII, 6. Здесь Августин рассуждает о «естественной теологии» древних философов: «…Варрон говорит, что по его мнению бог есть душа мира, называемого греками «космос», и что сам этот мир есть бог».
Амальрикане – еретическая секта, возникшая в конце XII века в Париже и названная по имени Амальрика (Амори) Венского (умер В 1206 г.). В своем учении Амальрик пытался совместить мистическое представление о Христе с элементами пантеизма (известно его высказывание: «Все есть Бог и Бог есть все»). Бог при этом понимался как субстанциальная сущность всех вещей. В 1204 г. папа Иннокентий III осудил это учение и принудил Амальрика публично от него отречься.
Давид Динанский (начало XIII века) развивал учение, близкое к эллинистическому пантеизму, полагая первичную материю вечной, нераздельной, неподвижной и всеобщей субстанцией всех вещей. В связи с этим отрицал всякую изменчивость, объявляя ее или заблуждением ума, или случайностью бытия.
Metaph. X, 3. Ср.: «…различие – это не то же, что инаковость. Ведь «инаковое» и то, в отношении чего оно инаковое, не должны быть инаковыми в чем-то определенном (ибо всякое сущее есть или инаковое, или тождественное). Различное же различается отчего-то в чем-то определенном, так что необходимо должно быть нечто тождественное, в чем различаемые вещи различаются между собой».
Metaph. XII, 7. Ср. «Неправильно мнение тех, кто, как пифагорейцы и Спев-сипп, полагает, что самое прекрасное и лучшее принадлежит не началу, поскольку начала растений и животных хотя и причины, но прекрасно и совершенно лишь то. что порождено этими началами. Неправильно потому что семя происходит от того, что предшествует ему и обладает законченностью, и первое – это не семя, а нечто законченное; так, можно сказать, что человек раньше семени – не тот, который возник из этого семени, а другой, от которого это семя».
Moral. V, 26, 29.
De Div. Nom. V, 4. Ср.: «И существует Сущий Бог., просто и неопределенно, все бытие содержа в Себе и предымея».
Comm. in Metaph. V.
Ср. у Аристотеля: «Одноименными называются те предметы, у которых только имя общее, а соответствующая этому имени речь о сущности разная, как, например, αζφοη означает и человека и изображение. Ведь у них только имя общее, а соответствующая этому имени речь о сущности разная… Соименными называются те предметы, у которых и имя общее, и соотвтствующая этому имени речь о сущности одна и та же…» (Categ I).
De Div. Nom. V, 8.
Ibid. V, 4.
Ibid. V, 8. Ср.: «Ведь если наше солнце сущности и качества чувственных существ – хотя их много и они различны, а оно одно, – сияя однородным светом, обновляет, и питает, и сохраняет, и совершенствует, и разделяет, и соединяет, и согревает, и делает плодотворящими, и растит, и изменяет, и укореняет, и рождает, и движет, и оживляет все, и каждое из всех соответствующим ему образом одного и того же причаствует, и единое солнце в себе равным образом причины многих причастников предимеет, то следует признать, что Тот, Кто является Причиной и солнца, и всего, гораздо более прообладает первообразами всех сущих в едином сверхсущественном соединении, поскольку Он и сущность являет после отхода от сущности!.
Ibid. V, 3.
Соотнесенное… допускает большую и меньшую степень» (Categ. VII).
Очевидно, соименных (см. пример с солнцем).
De Div. Nom. IX, 7.
Максим Исповедник комментирует это место так: «Учиненными одинаково он (Дионисий Ареопагит – ред.) называет имеющих одинаковую природу, подобие каковых взаимно; например, Петр подобен Павлу и, наоборот, Павел подобен Петру. Что же касается человека и его образа (т. е. изображения – ред.), то тут дело обстоит иначе: логос сущности не один ведь и тот же у обоих… Человека можно назвать неподобным собственному образу и в другом смысле, – потому что образ бывает подобным человеку, а не человек образу. Также и отношение являющегося причиной и причиненного им не может быть повернуто наоборот».
De Div. Nom. IX, 6.
De Hebdom.
DeDoctr. Christ. 1,42
Ethic. I, 1.
Речь идет о делении (соотнесении) вещей по привходящему признаку, каковым, в частности, является белизна того или иного тела. Ср. у Боэция: «…они (белые вещи – ред.) не будут белыми только потому что существуют, ибо бытие их проистекает из воли Бога, а белизна – нет. В самом деле, быть и быть белым – не одно и то же, потому что тот, Кто вызвал вещи к бытию, сам благ, но не бел» (De Hebdom).
De Div Nom. IV; V
De Div Nom. IV; V 6.De Div. Nom. V, 1. Неточная цитата, ср.: «…божественное имя Добро, разъясняющее все выступления всеобщей Причины, распространяется и на сущее, и на не-сущее, и превышает и сущее, и не-сущее. И имя Сущий распространяется на все сущее и превышает сущее».
.De Causis. Сказано Π се вдо –Аристотелем (см.: вопр. 3, прим. 25).
De Div Nom. I, 5.
Т. е. вещь приводится к актуальному бытию.
Учение о первичной материи как о не-сущем («лишенности» или «полной нужде», которую способен понять только какой-то «ублюдочный разум») было предложено в общих чертах Платоном в диалогах «Тимей» и «Пир» (в данном случае уместно вспомнить миф о Поросе (Богатстве) и Пении (Нужде) из диалога «Пир») и впоследствии блестяще развито неоплатоником Плотином в ряде трактатов его «Эннеад».
Metaph. Ill, 2. Ср.: «…ни в одном доказательстве не ссылаются здесь (в математике – ред.) на то, что так лучше или хуже, да и вообще ничего подобного никому здесь даже на ум не приходит».
De Div. Nom. IV, 7. Ср.: «…Добро воспевается священными богословами и как Прекрасное, и как Красота…».
Ibid. IV, 1.
DeDoctr. Christ. 1,31.
Phys. Il, 2. Ср.: «Цель («то, ради чего» – ред.) означает [отнюдь] не всякий предел, но наилучший». Конечная цель, согласно Аристотелю, наиболее совершенное состояние той или иной вещи, а потому она и есть ее наилучшее, т. е. благо.
Ср. у Аристотеля: «Воздействующее есть причина в смысле начала движения. Однако то, ради чего [происходит действие], само не воздействует… Формы, т. е. цели, – это некоторые состояния, материя же, как материя, подвержена воздействию. Так, огонь в своей материи содержит тепло, но если бы тепло было чем-то отдельно существующим, оно не испытывало бы никакого воздействия» (De Gener. et Corrupt.).
