Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 152
«Прокаженные», в свою очередь, изолированы от общества не из страха заразиться, а так как их считают «нечистыми», способными осквернить членов святого народа Божьего. Предписания были жестокими: «На котором эта язва… должен кричать: «Нечист! Нечист!» Во все дни, доколе на нем язва, он должен быть нечист, нечист он; он должен жить отдельно»[350]. В таком обществе, как Галилея, где отдельный человек мог жить только интегрированным в собственной семье и деревне, это отъединение было трагедией. Еще большую горечь существованию прокаженного придавали мысли о том, что, возможно, он никогда не сможет вернуться в свою среду.
Покинутые Богом и людьми, заклейменные своими соседями, в значительной степени исключенные из совместной жизни общества, эти страждущие составляют, вероятно, самый маргинальный его слой. Но действительно ли они оставлены Богом или занимают привилегированное место в сердце Отца? Исторический факт бесспорен: Иисус прежде всего идет именно к ним. Он подходит к тем, кого считают покинутыми Богом, прикасается к прокаженным, к которым никто не прикасается, пробуждает доверие в тех, кому закрыт доступ в Храм, включая их в народ Божий так, как он сам это понимает. Они первые должны ощутить милосердие Отца и приход Его Царства. Их излечение — лучшая «притча» для того, чтобы все поняли, что Бог — это прежде всего Бог страдающих от незащищенности и изоляции.
Каждый болящий жаждет освободиться однажды от своей болезни, чтобы вновь наслаждаться здоровой жизнью. Но что могли сделать страждущие жители деревень, чтобы восстановить свое здоровье?
Заболев, израильтянин обычно обращался за помощью к Богу. Он пересматривал свою жизнь, исповедовал перед Ним свои грехи и просил у Него исцеления. Он мог прочесть один из многих псалмов, составленных болящими и помещенными в Писаниях: «Господи! Помилуй меня! Исцели меня, грешен я пред Тобой!»[351]. Семья первая оказывала помощь больному. Родители и близкие родственники, хозяин дома или соседи помогали ему признать свой грех и воззвать к Богу. И в то же время они искали какого-нибудь целителя из округи[352].
По всей видимости, деревенские жители не могли прибегнуть к профессиональной медицинской помощи. Греческая медицина, толчок для развития которой дал Гиппократ (450–350 до н. э.), распространилась в области Средиземноморья и, возможно, проникла в такие крупные города, как Тибериада, Сепфорис или Десятиградие, но не дошла до деревень Галилеи. Медицина Гиппократа не взывала к целительной силе богов, а, базируясь на теории о теле человека, выявляла болезнь, диагностировала ее причины и искала средства помощи восстановления здоровья[353]. Израильтяне традиционно занимали позицию недоверия к подобному типу медицины, ведь только Бог является источником здоровья. Но во времена Иисуса уже все поменялось. Некоторые мудрые иудеи рекомендовали обратиться за помощью к врачам, потому что «в иное время и в их руках бывает успех»[354]. К сожалению, страдающие от болезней жители Галилеи не могли воспользоваться услугами медиков, поскольку те жили далеко и платить нужно было слишком дорого.
У галилеян также не было возможности поехать в знаменитые храмы Эскулапа, бога медицины, или в святилища Исиды и Сераписа, исцеляющих божеств; они не могли искупаться в считающихся целебными святых источниках. В честь Эскулапа было воздвигнуто множество храмов, и все они пользовались огромным признанием. Несомненно, самый известный из них во времена Иисуса находился в Эпидавре, недалеко от Коринфа. Туда устремлялись тысячи больных. После омовения и принесения пожертвования Эскулапу, они проводили ночь в темном портике храма, чтобы получить возможность быть услышанными богом-целителем, который во сне сообщил бы им, какие нужно использовать средства (мази, перевязки, диеты) и какие предписания, истолкованные служителями храма, помогут восстановить здоровье[355]. В крупнейших городах восточного Средиземноморья также располагались святилища Исиды и Сераписа, однако они находились далеко от Галилеи. Больные жители деревень не могли отправиться в долгий путь к знаменитым здравницам и оплачивать дорогостоящие приношения, которые там требовались[356].
Более доступными были популярные целители, не занимавшиеся профессиональной медициной и не имевшие отношения ни к какому святилищу. Это маги, эзотерики или святые (hasidim) люди, известные силой своей молитвы, как, например, Хони или Ханина бен Доса[357], которым удавалось лечить, скорее, благодаря их близости к Богу, чем их терапевтическим приемам[358]. Вот в какой среде Иисус начал свое служение в галилейских деревнях, проповедуя Царство Божье и исцеляя больных.
Исторический факт неопровержим: современники почитали Иисуса как великого врача и экзорциста[359]. Все христианские источники неизменно говорят об исцелениях и изгнаниях бесов, произведенных Иисусом[360]. Кроме того, около 90 года историк Иосиф Флавий сообщает нам о том, что в период правления Понтия Пилата в качестве префекта Иудеи «жил Иисус, человек мудрый… Он совершил изумительные деяния»[361]. Слава Иисуса как чудотворца и экзорциста должна была быть необычайной, поскольку в течение долгого времени существовали маги и заклинатели, которые, не имея отношения к христианской среде, использовали для заклинаний его имя[362].
Служение Иисуса должно было чрезвычайно удивить жителей Галилеи: откуда происходила его исцеляющая сила? Он похож на других известных в этом краю целителей, и в то же время он — другой. Он точно не профессиональный врач: он не обследует больных, чтобы диагностировать их недуг; он не применяет медицинских методов лечения и не выписывает рецептов. Он действует совершенно иначе. Его заботит не только физическое недомогание больного, но и общая ситуация беспомощности и унижения, в которой он оказался из-за болезни. Поэтому страдающие находят в нем то, чего доктора не могут обеспечить своими лекарствами: новую связь с Богом, которая помогает им жить с достоинством и доверием к Нему.
Конкретные техники, используемые Иисусом, были аналогичны применяемым популярными магами и целителями. И это никого не удивляло. Согласно христианским источникам, в какой-то момент Иисус отвел в сторону одного глухонемого и исцелил его: «вложил персты Свои в уши ему и, плюнув, коснулся языка его». В другой раз к нему привели слепого, он вывел его за пределы селения, где, «плюнув ему на глаза, возложил на него руки» и вылечил его[363]. Однако Иисус никогда не пытался манипулировать невидимыми силами, как это делали маги, чтобы усилить эффект своего могущества. Иисус доверяется не методам, а исцеляющей любви Бога, сочувствующего тем, кто страдает. Поэтому его нельзя считать одним из магов того времени. Он никогда не употребляет свою власть с целью навредить, произвести болезни, нагнать бессонницу, воспрепятствовать любви или избавиться от врагов, он лишь хочет исцелить от страдания и болезни. Он не произносит странных заклинаний или секретных формул: он не использует амулеты, привороты или колдовство[364]. Он никогда не действует из корыстных интересов, он движим сострадающей любовью и намерением проповедовать Царство Божье[365].
Безусловно, личность Иисуса более всего напоминала двух благочестивых людей, хорошо известных в раввинистической традиции. О Хони Рисователе кругов говорили, что во время засухи благодаря его молитве Бог ниспослал дождь[366]. О Ханине бен Досе утверждали, что, молясь об исцелении больных, он знал, дарует ли Бог выздоровление, в зависимости от того, легко ли давалась молитва. Действия этих двух людей не носили магического характера, а происходили по милости Божьей. Раввинистическая традиция подчеркивает именно силу их молитвы. Хони Рисователь кругов и Ханина бен Доса не являются собственно чудотворцами: они не творят чудес своими словами и жестами; истинным чудом становится мощное действие их молитвы. Это не случай Иисуса: в отличие от них, он совершает чудеса, повелевая и выражая каким-либо жестом.
Вполне вероятно, люди воспринимали Иисуса не столько как учителя вроде Хони или Ханины бен Досы, а как пророка, исцеляющего властью Духа Божьего. Его действия, возможно, пробуждали воспоминания об Илии и Елисее, очень популярных в северном царстве пророках, известных своими чудесами. Они не сделали ничего выдающегося для всего народа, как это сделал Моисей, однако в традицию они вошли как пророки-чудотворцы[367]. Об Илии говорили, что он воскресил сына бедной вдовы, которой до того чудесным образом давал пищу. Елисею, помимо других дел, приписывают воскрешение сына вдовы, чудесное умножение хлебов и исцеление Наамана, арамейского полководца, болевшего проказой. При этом в традиции запечатлелись и иные факты из жизни Елисея, абсолютно несопоставимые с личностью Иисуса: Елисей умертвил своим проклятием несколько детей, насмехавшихся над ним; в качестве наказания он напустил проказу на слугу Наамана и ослепил нескольких солдат, желавших схватить его. Невозможно себе представить воспевателя милосердия Божьего, лишающего жизни детей, которых он обнимает с такой нежностью, отнимающего зрение или обрекающего кого-либо на вечное клеймо проказы.
Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 152
