Руководство СССР два дня хранило молчание о волжской трагедии. Ни одна местная газета тоже ни строчки не написала о ЧП. Только 7 июня 1983 года ТАСС передало сообщение: «От Центрального Комитета КПСС и Совета Министров СССР.
5 июня с. г. на Волге, вблизи г. Ульяновска, произошла авария пассажирского теплохода „Александр Суворов“, повлекшая за собой человеческие жертвы. Центральный Комитет КПСС и Совет Министров СССР выражают глубокое соболезнование семьям и родственникам погибших».
Вот так. Не катастрофа, а всего лишь авария! И ни слова о количестве трупов. Хотя в зарубежной печати появились снимки потерпевшего катастрофу судна, сделанные американским спутником. А западные радиостанции называли почти точное количество жертв.
Позже о главе правительственной комиссии Гейдаре Алиеве местная и центральная пресса рассказывала совсем неправдоподобное. Будто член ЦК КПСС, первый заместитель председателя Совета Министров СССР в пожарном порядке прилетел в город на Волге посмотреть мемориальный комплекс В. И. Ленина, ознакомиться с другими достопримечательностями и встретиться с трудящимися.
Ульяновск закрыли, казалось, город перешел на осадное положение. Документы проверяли даже при выходе из железнодорожного вокзала и аэропорта. Прибывших родственников пострадавших пассажиров корабля селили в гостиницы, куда посторонних не пускали. Администрациям запрещалось давать любые сведения, даже просто называть фамилии постояльцев. Эти отели и три больницы с ранеными тщательно охранялись милицией от вездесущих журналистов и иных любопытных. Информации не было никакой. Поэтому по городу, а затем по всей стране поползли слухи о диверсии, о захвате судна бандитами, о пьянстве экипажа, который не увидел нужный пролет моста, и т. д.
Тем временем мародеры ходили по берегу реки, выискивая вещи пассажиров. Случалось, одежду снимали с выловленных трупов. Но таких подлецов были единицы. А сотни жителей Ульяновска безвозмездно сдавали кровь для спасения пострадавших, добровольно работали в больницах и на транспорте.
На запасных путях города стояли вагоны-рефрижераторы, куда складывали останки тех, кого удалось обнаружить в реке. Потом страшный груз «200» в цинковых гробах везли на родину и без лишних свидетелей хоронили. Слухи о большом количестве жертв тут же пресекались по приказу «сверху», коль власть имущим не удалось, как обычно в таких случаях, вообще скрыть трагедию. Ведь в стране развитого социализма не было и не могло быть катастроф и около двухсот погибших в мирное время за один день.
Оставшихся в живых пассажиров бесплатно отправляли поездами и самолетами домой. Некоторых, изъявивших желание продолжить круиз, пересадили на другие теплоходы, идущие до Москвы. Всем очень настоятельно не рекомендовалось рассказывать страшную правду об увиденном и пережитом.
Официальное следствие, которое проводила Генпрокуратура СССР, основываясь на заключениях экспертов, сделало вывод: в случившемся виноваты погибшие рулевой и старший помощник капитана, он же – вахтенный штурман, которые в тот момент несли вахту. А также отсутствие на мосту в темное время суток сигнальных огней. Оказывается, за них никто персонально не отвечал. За электропроводкой следил один электрик, за лампочками – другой, а включал их железнодорожник. Эксперты обратили внимание, что на шестом пролете, через который такое большое судно пройти не могло, стояла светлая будка путевого обходчика, напоминавшая своими очертаниями сигнальный щит, обозначавший судоходный путь. В темноте она могла восприниматься с ходовой рубки «Александра Суворова» тем самым указательным щитом. Капитаны пароходства неоднократно сообщали в Управление Куйбышевской железной дороги о том, что в районе моста сложилась аварийная ситуация. А старший судоходный инспектор Ульяновского участка писал начальнику отделения железной дороги и заведующему промышленно-транспортным отделом обкома партии об этом. Но чинить лампочки, перекрашивать будку в темный цвет и устранять другие неполадки никто не спешил.
Следователям Генеральной прокуратуры СССР якобы удалось разыскать свидетелей, заходивших за несколько минут до катастрофы в ходовую рубку лайнера и видевших замечтавшегося рулевого и углубившегося в чтение детектива штурмана. Коллеги, хорошо знавшие старпома, не верили в то, что он во время вахты читал книгу. «Не мог Митенков, – говорили члены экипажа, – 17 раз проходивший под этим мостом, также перепутать пролеты, приняв будку обходчика за указатель судоходного пути, не проконтролировать рулевого или допустить иную оплошность. Это был очень ответственный человек».
В конце концов «крайним» оказался капитан корабля В. В. Клейменов. Следователи пришли к выводу, что он самоустранился от спасения пострадавших, а перед этим не смог обеспечить дисциплины на судне (ведь именно капитан отвечает за все). Суд приговорил Владимира Вениаминовича к десяти годам лишения свободы. В заключении он пробыл около шести лет, потом его амнистировали из-за гипертонии. Но дома, на свободе бывший капитан прожил недолго – он умер в 1990 году от инфаркта, до последнего часа мучаясь от своей причастности к ужасной трагедии.
По словам членов экипажа, Владимир Вениаминович Клейменов был отличным руководителем – строгим, требовательным, справедливым, и дисциплина на судне была. В одной из больниц три пассажирки говорили, что никогда не забудут капитана, который спас их, тонущих в Волге, в ту роковую ночь. А на суде они почему-то заявили, что вроде бы видели его накануне нетрезвым. Может быть, на них было оказано давление?
Некоторые моряки высказывали предположение, что правда об истинных причинах катастрофы откроется не скоро, при этом не исключали возможность диверсии. Не верилось им, что и опытный штурман, и рулевой одновременно отвлеклись при прохождении фатального моста. Возможно, их кто-то «отключил» и направил теплоход в этот маленький пролет.
А через несколько лет с уже восстановленным «Александром Суворовым» в Ульяновске же случился пожар.
Годы спустя, когда круизные теплоходы проходили под тем злополучным мостом, пассажиров под разными предлогами старались не выпускать на палубы, задержать в кинозале, каютах, ресторане. А уж о том, чтобы бросить на воду венок из цветов в память о погибших в 1983 году, и речи быть не могло. Это, мягко говоря, настоятельно не рекомендовалось, как нежелательно было и вспоминать о трагедии. Будто бы ее и не было совсем.
В Ульяновске на правобережном полуострове вблизи места самой крупной в истории Волжского пароходства катастрофы ныне установлен 12-метровый черный православный крест. Этот памятник жертвам – напоминание о том страшном июньском вечере, унесшем жизни стольких людей.
ПОСЛЕДНИЙ РЕЙС «АДМИРАЛА НАХИМОВА»
Крупнейшее кораблекрушение XX века на Черном море произошло в 1986 году. Один из крупнейших в Советском Союзе кораблей – круизный теплоход «Адмирал Нахимов» при выходе из порта Новороссийска столкнулся с океанским балкером[9] «Петр Васев». В результате трагедии погибли 423 человека, 65 – значатся пропавшими без вести.
Все трагические рейсы пассажирских кораблей начинаются более или менее одинаково. Ничто не предвещает беды – пассажиры отдыхают и веселятся, команда исправно ведет корабль. Но наступает момент, когда нечто внезапно прерывает веселье, и тогда крики радости сменяются воплями ужаса.
Так было и с теплоходом «Адмирал Нахимов». Когда корабль вышел в плавание, никто и предположить не мог, что его ждет катастрофа. Круизный теплоход шел по сотни раз хоженному маршруту Одесса-Батуми-Одесса с заходом в Новороссийск и Сочи. Был конец лета, на черноморском побережье начинался бархатный сезон. Именно это благодатное время многие используют для отдыха на море, тем более, если погода совсем не напоминает осень. Конец августа 1986 года был очень жарким, температура воды в Черном море поднялась до +27 °C. Желающих отдохнуть в круизе было достаточно, тем более что теплоход принимал так называемых «палубных» пассажиров, которые путешествовали на небольшие расстояния, например между Новороссийском и Сочи или Батуми и Одессой.
В Новороссийск корабль обычно приходил в два часа дня и восемь часов стоял на якоре. Пассажиры за это время могли сходить на экскурсию в город или отдохнуть на местных пляжах. Так было и 31 августа 1986 года. В этом рейсе на борту корабля находилось 1234 человека, из них – 884 пассажира, 346 членов экипажа и 4 члена их семей. По расписанию теплоход отходил из порта в 22.00. Но в этот раз рейс задержался: на борт принимали опоздавшего высокопоставленного пассажира – начальника управления КГБ в Одесской области генерала А. Крикунова. Затем теплоход, весь в праздничной иллюминации, начал выходить из Цемесской бухты, напоминающей гигантскую подкову. Видимость вокруг была отличная, море тихое. «Адмирал Нахимов» был единственным кораблем, который выходил из Новороссийского порта, а океанский балкер «Петр Васев» – единственным, который двигался ему навстречу. Курсы пассажирских судов, которые ходят на Крымско-Кавказской линии, давно отлажены, составлены подробные расписания движения теплоходов. Суда, идущие с моря, пересекают «пассажирские трассы» на безопасном расстоянии. Портовые лоцманы-операторы при помощи радара «ведут» корабли, как авиадиспетчеры самолеты.
