заспорили, кому бежать за ним, опять побежали все вместе. Девка-чернавка вышла и говорит:
— За что эту ягоду рубить хотят!
Казак говорит:
— Как первая отлеточка упадет, так подле дома царского в реку в воду кинь.
Она взяла кинула. Казак сделался селезнем золотым-серебряным. Царь увидел в окошко, что он плавает, взял да за ним. А в воде-то лежат схоронены кисет и сабля казаковы. Царь ловил его, ловил: ути-ути. Как он нырнет да на берег — и сделался человеком.
— Меня, — говорит, — тетка три раза рубила, теперь я ее изрублю.
Взял да разрубил тетку. Разрубил да соломы в поле навозил, взял да зажег. Поставил четырех мужиков заметать метлами мышей, чтоб они не бегали. Пришел во дворец, и его жена-то сидит.
— А, — говорит, — ты, голубушка, тут-то!
Взял, своему коню привязал ее за хвост. Как трепнет рукой коня, этот конь пошел по омутам и болотам, все кости ей растрепал. Казак взял на девке-чернавке перевенчался и теперь живет.
Из собрания сказок А. А. Эрленвейна
Ванька-дурак
Жил старик со старухой, у них был сын — Ванька-дурак. Пошел дурак в лес, и попалась ему навстречу маленькая собачка. И захотелось дураку ее поймать, и давай за нею бегать. Собачка от него в лес, и он за нею; собачка и залезла под корень одного дерева, и дурак полез за ней и увидел там котел с деньгами, запомнил это место и пошел домой. Приходит и говорит своему отцу:
— Вот что, батюшка, пойдем-ка в лес, я там нашел котел с деньгами.
Старик послушал дурака, взял запряг лошадь, и поехали. Приехали в лес — верно, нашли котел, навалили на телегу и поехали домой. Старик и заказывает своему сыну:
— Ванька, никому не сказывай, что нашли деньги.
Дураку где утерпеть, чтобы не сказать!
Пошел на улицу гулять, и увидал его поп.
— Ванюха, поди-ка сюда!
Дурак подошел к попу, поп и стал спрашивать:
— Ванька, скажи, куда давеча ездили с отцом?
— Куда? В лес за деньгами.
— Полно врать, дурак!
— Ну, право, не вру!
Поп этому все-таки не поверил. Дурак пришел домой, и говорит ему отец:
— Ванька, поди, уж сказал кому-нибудь про деньги?
— Сказал попу.
Давай его бранить отец.
— Ну, не брани, батька, поп не скажет, я пойду оторву ему голову.
И пошел дурак к попу. Поп в то время возил навоз, рабочих у него не было. Пришел дурак и оторвал попу голову; туловище упрятал под солому: был воз привезен, а голову принес домой и бросил на вышку. И сказывает своему отцу:
— Ну, батька, теперича поп не скажет, я ему оторвал голову.
— Ой, Ванька, дурак, дурак! Куда же девал голову-то?
— Принес домой и бросил на вышку…
Ванька-дурак (рис. Л. Альбрехта)
Взявши, старик зарезал козла и положил на то место козлячью голову, а попову голову убрал. Вот через несколько часов хватились попа, а его и след простыл. Это всем на удивление: куда девался поп?
И пошел Ванюха мимо попова дома, и увидела его попадья; начала спрашивать:
— Ванька, не видал ли моего попа?
— Как не видал! Давеча оторвал ему голову.
— Ой, Ванька, перестань тебе врать!
— Не вру! Поди, посмотри: на назьму лежит в соломе.
Пошли, развалили солому и нашли тут попа без головы и начали спрашивать у дурака:
— Куда девал голову?
— Куда девал? Снес домой и бросил на вышку.
И пошли к Ваньке в дом искать попову голову, долго искали, не нашли, а нашли козлячью, и кажут Ваньке:
— Эта, Ванька?
— Нет, не эта.
— Так мы не можем другой найти, ступай, ищи сам.
Ванька влез на вышку и давай ходить, взял козлячью голову и бросил на поветь:
— На вот, обирайте!
Те посмотрели, покачали головой.
— Нет, Ванька, не эта, этот не нашего приходу.
Записано мною лично в Кадниковском уезде
Иванушка-дурачок
Жили-были старик со старухой. У них был один сын Иванушка-дурачок. Старик помер, а старуха раз и послала Иванушку в лес за грибами.
— Поди, Ваня, сходи за грибами, наберешь грибов — наварим да поминки сделаем.
— Ну, ладно, я пойду, мама.
Взял пестерку большую и пошел в лес, набрал не грибов, а поганок-дехтериков да мухоморов полную пестерку и пошел домой. Идет он дорогой, а мужик сеет горох. Ваня и сказал ему:
— Дядя! Вырос бы у тя горох не белее моих грибов!
Мужик на это осердился и давай дурака теребить.
Пришел он домой и плачет. Мать спрашивает его:
— О чем ты, Ваня, плачешь?
Он и рассказал. Мать ему говорит:
Мужик сеет (рис. Л. Альбрехта)
— Дурак! Ты не так сказал! Ты бы сказал: «Дядюшка! Носить тебе не выносить, возить тебе не вывозить». Вот бы он тебя и похвалил.
— Ну ладно, мама.
Пошел опять, а ему навстречу несут покойника. Поравнялся с ним да и говорит:
— Дядюшки, носить бы вам не выносить, возить бы вам не вывозить!
И опять дурака оттеребили.
Пошел домой, плачет. Мать спрашивает:
— О чем ты, Ваня, плачешь?
Он и рассказал.
— Дурак! Ты не ладно сказал! Ты бы пел «Святый Боже», вот бы тебя и похвалили.
— Ну ладно, я пойду, мама, спою.
Идет, а ему навстречу свадебный поезд. Он и запел «Святый Боже!» Дружка выскочил и давай теребить дурака.
Опять пошел домой дурак и плачет. Мать и спрашивает его:
— О чем, Ваня, плачешь?
— Мама, я иду, едет свадьба, я и запел «Святый Боже», а они ну меня теребить!
— Ой, ты дурак! Ты бы взял гармонию, играл бы да плясал бы, вот бы тебя и похвалили.
— Ну, ладно.
Идет, а у мужика горит овин, он и начал играть в гармонию и плясать. Увидал его мужик и давай теребить.
(Потом он заливает свинью, которую и начали палить. Мать говорит:
— Ты бы сказал: этим-то кусочком о Христове дни не стыдно разговеться.
Дурак пошел и натолкнулся на человека, отправлявшего естественную надобность, сказал, что велела мать, и был опять побит. Мать говорит:
— Ты бы плюнул да отошел.
Дурак встречает попа с крестом и плюет. Мать
