вынув ее из клетки, пошел обратно. Но по дороге он одумался и решил, что без клетки ему некуда посадить Жар-птицу и не в чем будет ее доставить до своего государства. Поэтому он снял с дерева клетку, как по всему саду раздался стук и гром, потому что к этой клетке были проведены струны, которые давали знать караульным, что клетку с Жар-птицей тронули с места.
Услыхав тревогу, караульные проснулись и, прибежав в сад, поймали Ивана-царевича с Жар-птицей и тотчас повели его к своему царю, которого звали Далматом.
Царь Далмат очень разгневался на Ивана-царевича и закричал на него своим громким сердитым голосом:
— Как не стыдно тебе, юный рыцарь, воровать! Кто ты таков, какой земли и какого отца сын и как зовут тебя по имени?
— Зовут меня Иван-царевич, — отвечал пойманный с поличным. — А из царства я Выслава, и отец мой есть царь Выслав Андронович. Твоя Жар-птица повадилась к нам в сад летать, и срывала каждую ночь с любимой отца моего яблони золотые яблочки, и почти все дерево испортила. Поэтому родитель мой послал меня, чтобы я разыскал Жар-птицу и доставил бы ее к нему.
— О, молодой Иван-царевич! — проговорил царь Далмат. — Ну, пригоже ли тебе делать так, как сделал? Ты пришел ко мне, — продолжал царь Далмат, — и я честно бы отдал тебе эту Жар-птицу. А теперь хорошо ли будет, когда я разошлю во все государства объявить об тебе, как ты в моем государстве нечестно поступил. Однако слушай, Иван-царевич: если сослужишь мне службу и съездишь за тридевять земель, в тридесятое государство и достанешь мне от царя Афрона коня златогривого, то я тебе всю вину прощу и Жар-птицу отдам тебе с великой честью. Ежели же не сослужишь мне этой службы, то я о тебе дам знать во все государства, что ты нечестный рыцарь.
Иван-царевич ушел от царя Далмата крайне опечаленный, обещая тому все-таки добыть коня златогривого. Пришел царевич опять к серому волку и подробно рассказал ему обо всем. Выслушав его признание, волк отвечал ему:
— Ох ты, гой еси, младой юноша Иван-царевич! Ведь предупреждал же я тебя об этой беде, и отчего ты сразу не послушался меня?! Ну, что делать? Быть так! Садись на меня, я свезу тебя, куда тебе нужно.
Иван-царевич уселся серому волку на спину, и тот помчал его с такой быстротой, что стрела, пущенная из туго натянутого лука. Долго ли, коротко ли, но примчал его серый волк в то самое царство Афрона, где находится чудный конь с золотой гривой. Прибыли они туда ночью, и волк подвез его к самым каменным конюшням. Ссадив своего седока, серый сказал ему:
— Ступай, Иван-царевич, прямо в эти конюшни и бери того самого коня златогривого, но тут рядом на стене висит золотая узда, то ты не тронь ее, а то тебе опять худо будет.
Пошел Иван-царевич в указанную конюшню, и, пользуясь тем, что все караульные в это время спали, он взял себе преспокойно драгоценного царского коня златогривого и повел его из стойла. Но по дороге увидел на стене золотую узду и так ею прельстился, что не мог утерпеть, и, забыв предупреждение волка, взял и снял уздечку с гвоздя и хотел было вместе с конем унести и эту драгоценность. Но едва только успел он снять эту узду, как по всем конюшням пошел такой гром и шум, что все караульные сразу проснулись, так как к гвоздю, на котором висела золотая узда, были проведены многие струны для сигнала караульным конюхам на случай, кто будет трогать ту узду.
Проснувшись, конюхи поймали царевича и повели его прямо к самому царю Афрону. Царь начал допрашивать пойманного с конем и уздечкой царевича:
— Скажи мне, младой юноша, из которого ты государства, и кто твой отец, и как зовут тебя самого?
— Я, — отвечал ему пойманный, — родом из царства царя Выслава, и царь Выслав Андронович родной мой отец. Зовут же меня по имени Иван-царевич.
— Ох ты, молодой Иван-царевич! Ну честное ли рыцарское дело сделал ты? Ты пришел бы ко мне прямо, и я бы отдал тебе коня златогривого с честью. А теперь хорошо ли будет тебе, когда разошлю я во все царства известие о том, что сделал ты в моем государстве бесчестный поступок?.. Однако вот что, слушай: ежели ты, Иван-царевич, сослужишь мне службу и съездишь за тридевять земель и в тридесятое государство и достанешь мне оттуда королевну — Прекрасную Елену, в которую душой и сердцем влюбился я, — то тогда за твою услугу отдам я тебе честно и коня златогривого, и золотую уздечку, а ежели ты не выполнишь этого поручения, то я об тебе дам знать во все государства и подробно пропишу, как ты бесчестно и не по-рыцарски поступил в моем государстве.
Нечего было делать — обещался Иван-царевич царю Афрону достать ту королевну, но, выйдя из царских палат, горько-прегорько заплакал.
Вернувшись к поджидавшему его серому волку, царевич рассказал ему обо всем случившемся со всеми подробностями.
— Ой ты, гой еси, младой юноша! — проговорил серый друг его. — Ведь и тут предупреждал я тебя о том, что может случиться, почему же ты не послушался слов моих и взял ту золотую уздечку, которая принесла тебе только печаль одну?!
— Виноват я перед тобой, — отвечал царевич.
— Ну, делать нечего! Садись опять на меня, серого волка, свезу тебя, куда тебе надобно!
Иван-царевич сел на спину своего серого волка, и тот что стрела помчал его. Мчались они быстро и через недолгое время уже были в том самом государстве, где находилась королевна Прекрасная Елена. Серый волк подвез царевича к золотой решетке, которая окружала великолепный сад, и сказал ему:
— Ну, теперь слезай и ступай по этой же дороге, где мы все время ехали с тобой. Когда выйдешь в чистое поле, то увидишь зеленый дуб. Садись под этим дубом и ожидай меня.
Иван-царевич слез с серого друга и пошел по указанному пути, как велено ему было, а серый волк сел у решетки, поджидая, когда в сад на прогулку выйдет королевна Прекрасная Елена.
К вечеру, когда солнышко стало клониться к западу и дневной жар стал понемногу спадать, королевна Прекрасная Елена пошла прогуливаться в свой роскошный сад. Вышла же королевна гулять из дворца своего в сопровождении многочисленных нянюшек, мамушек и придворных боярышень.
