разговоры, потом случайные прикосновения, потом поцелуи. И что будет дальше? Разве я не знаю, к чему это приводит?
От мысли о том, что я становлюсь такой же, как она, мне становится плохо. Я не хочу так, не хочу быть похожей на сестру, которая не постеснялась забрать у меня мужа и разрушить мою жизнь. Я не могу стать такой же.
В дверь тихо стучат, и я сразу же вздрагиваю. Голос звучит тихо и уверенно:
— Аза, можно войти?
Я глубоко вдыхаю, стараясь вернуть себе спокойствие, и поворачиваюсь к двери.
— Нет, не надо. Лучше уходи.
Но дверь всё равно открывается, и на пороге появляется Касим. Он внимательно смотрит на меня, не отводя взгляда. В его глазах нет ни капли смущения или неловкости, словно он не считает, что произошло что-то плохое.
— Ты почему не спишь? — спрашивает он спокойно и делает шаг в комнату.
— Потому что я не могу уснуть после того, что случилось. Нам лучше не оставаться наедине, Касим. Уходи, пожалуйста.
Но он не уходит. Вместо этого он медленно подходит ближе и останавливается прямо передо мной.
— Ты жалеешь, что я тебя поцеловал? — его голос звучит тихо и серьезно.
Я смотрю на него и качаю головой:
— Дело не в том, жалею я или нет. Это харам, это большой грех. Ты понимаешь вообще, что это значит? Между мужчиной и женщиной не может быть никаких отношений до свадьбы. До никаха даже таких разговоров быть не должно, не говоря уже о поцелуях. А я позволила тебе себя поцеловать, я не остановила тебя. Я боюсь стать такой же, как Ада. Боюсь совершить грех, потому что это именно так и начинается. Сначала просто взгляды, потом просто разговоры, просто прикосновения. И в итоге всё заканчивается тем, что женщина перестает замечать, как переходит все границы дозволенного. Ты разве этого не видишь?
Он слушает внимательно, ни разу не перебив, и только потом говорит, тихо и твердо:
— Ты никогда не станешь такой, как она. Она предала тебя, предала свою сестру, украла чужого мужа. А ты никого не предавала и ничего не украла. Ты имеешь право быть счастливой, особенно сейчас, когда тебя все бросили. Я не хочу заставлять тебя чувствовать себя виноватой.
— Я не могу не чувствовать вину, — отвечаю я тихо и опускаю взгляд. — Я до сих пор официально в идде, и пока она не закончится, я должна соблюдать границы. Иначе я действительно ничем не буду отличаться от неё. Я не хочу жить так, чтобы люди говорили обо мне, будто я сначала была с одним братом, а теперь с другим. Мне страшно представить, что будут говорить обо мне и о тебе, если мы продолжим вот так.
Касим спокойно смотрит на меня и после небольшой паузы кивает:
— Я понимаю, что ты хочешь сказать. Ты права, мы должны подождать, пока не пройдёт твой срок. И я уважаю это, поверь мне.
Он делает шаг назад и смотрит на меня уже по-другому — без нажима, без попытки переубедить меня.
— Но не думай, что я здесь просто так. Я буду рядом, потому что знаю, как тебе сейчас тяжело. И когда твой срок закончится, я приду к тебе открыто, честно, и сделаю всё по закону. Я не собираюсь играть с тобой, как это делал он. Я сделаю так, как должно быть, и у тебя не останется причин чувствовать вину.
Я смотрю на него и впервые чувствую облегчение. От его слов внутри становится немного спокойнее, и я понимаю, что он действительно услышал меня, понял, чего я боюсь, и уважает мои границы.
— Спасибо, — тихо говорю я и слегка улыбаюсь. — Это важно для меня, правда.
Он улыбается в ответ и кивает:
— Ты сильная женщина, Аза. И я знаю, что ты не позволишь себе поступить неправильно. А я сделаю всё, чтобы ты больше никогда не чувствовала себя брошенной.
Он медленно направляется к двери и останавливается, повернувшись ко мне напоследок.
— Спокойной ночи, — говорит он негромко и выходит из комнаты, аккуратно закрыв за собой дверь.
Я снова остаюсь одна. Но теперь внутри меня не тревога, а странная лёгкость. Я поняла, что он меня услышал и что теперь всё будет правильно. Так, как должно быть. И тогда уже никто не сможет упрекнуть меня в том, что я нарушила закон или предала себя и свою веру.
Я тихо подхожу к кровати и ложусь, закрывая глаза. Теперь мне немного легче дышать, потому что Касим дал мне понять главное — я не такая, как Ада, и никогда такой не стану.
Глава 18
Я просыпаюсь от какого-то странного шума и грохота, доносящегося из коридора. Сон мгновенно пропадает, сердце начинает тревожно стучать. Быстро набросив халат, я выхожу из комнаты посмотреть, что случилось. В коридоре прямо на полу лежит открытый чемодан, из которого высыпались вещи. Ада стоит рядом на коленях, раздражённо и торопливо собирая одежду обратно. Руки у неё дрожат, и я вижу, что она почти на грани слёз.
— Что случилось? Ты куда-то собираешься? — спрашиваю я осторожно, подходя ближе.
Она резко поднимает голову и смотрит на меня с плохо скрытой злостью и раздражением:
— Нет, просто так, вещи решила по дому раскидать! — резко огрызается она. — Конечно, собираюсь. Родители решили вернуться домой, и я еду с ними. Довольна теперь?
— Подожди, не понимаю, а почему вещи здесь, на полу?
Она снова нервно запихивает вещи в чемодан и раздражённо отвечает:
— Потому что твой дорогой Касим не смог спокойно пройти мимо! Я тащила чемодан из комнаты, он стоял в коридоре, и я случайно столкнулась с ним. Он даже не извинился! Чемодан выпал из рук, всё рассыпалось, а ему всё равно. Просто посмотрел на меня так, будто я пустое место, и пошёл дальше. Теперь ещё и вещи заново складывать приходится.
Я вздыхаю и качаю головой, понимая, что конфликтов теперь не избежать.
— Послушай, — говорю я как можно спокойнее, — может, ты не будешь сейчас срываться на мне? Я не просила никого уезжать, это не моё решение.
Ада резко вскакивает на ноги, глядя мне прямо в глаза с вызовом и обидой:
— Конечно, не твоё решение! Это ведь ты сделала всё возможное, чтобы родители почувствовали себя здесь
