мамы к ее, Сениной, маме тоже. Хотя могла бы и предупредить. Сеня затолкала раздражение поглубже, глянула на себя в зеркало в последний раз — оттуда на нее посмотрела Сеня из другой жизни. Та, у которой в сумке от обилия сообщений нагревался телефон. Даже глаза стали больше — наверное, от похудевших щек. Всего-то стоило перестать поджирать бутерброды перед сном. И высыпаться тоже перестать. Переписки набирали обороты после двенадцати, Сеня закрывала дверь в комнату поплотнее, уменьшала яркость экрана и читала сообщения, прислушиваясь, а не скрипнет ли пол под мамой, решившей проверить крепкость дочериного сна.
— Ну чего застыла? — оборвала ее размышления мама. — Иди уже.
И Сеня пошла. Через двор к дороге и до перекрестка. На ходу проверила телефон и расстроилась, что никто ей в аську так и не написал. Если телефон и жужжал в сумке, так то были фантомные вибрации. В расстройстве набрала Гере: «могла бы и сказать, что мама твоя грядет». Потом подумала и добавила: «или сама бы приехала». Гера прочитала, но не ответила. Точно с Трехглазым своим на пробежке, где тут выкроить время на сестру.
Клумба Зинаиды Андреевны почти опала, лепестки бархатцев лежали на земле, зато появились новые пушистые кустики с яркими фиолетовыми цветами.
— Это астры.
За спиной Сени раздались сначала шаги, а потом и голос.
Но за секунду до того, как он раздался, Сеня уже знала, кого услышит. Она специально ходила в школу этим путем, не срезая через дворы. Специально останавливалась у клумбы, рассматривала умирающие бархатцы. Ждала. Вдруг совпадет? Вдруг пересекутся?
— Я вчера с занятий поздно шел, а Зинаида Андреевна их высаживала. — Антон улыбался. — Сказала, прямо с дачи привезла, у нее в Алексинском районе домик.
Астры качали головой на утреннем ветерке. Достаточно пронизывающем, хорошо, что под плащом была безрукавка. Но плохо, что была: плащ из-за нее топорщился по бокам.
— Красивые, да. — Только это и получилось из себя выдавить.
Они постояли немного молча. Астры колыхались на ветру, бархатцы осыпались, Сеня судорожно искала тему для разговора.
— Пойдем? — спросил Антон. — А то мне надо до звонка успеть к Маргарите Олеговне.
— А чего ты у нее постоянно оседаешь? — Тема про физику была не лучше и не хуже других отстойных, что вертелись у Сени в голове.
— К олимпиаде готовлюсь, — ответил Антон и тут же выпалил: — Поедешь с нами в субботу?
Левая нога зацепилась за правую, обе стали предательски мягкими.
— Куда? — И остановилась, все равно на желейных ногах далеко не уйдешь.
Антон тоже притормозил, посмотрел на нее удивленно:
— Ну, к предкам моим. Под Лебяжье.
Правая коленка начала дрожать, кротко и мелко, как автоматной очередью, только беззвучной.
— Первый раз слышу.
Получилось недобро, Антон даже отступил на полшага, улыбнулся рассеянно:
— Наверное, тебя еще к нам не добавили, когда мы обсуждали. Дурость, конечно, я сразу сказал, что надо добавлять, а Почита... — Сам себя оборвал. — Короче, у предков участок под Лебяжьем, там избушка на курьих ножках. — Закусил губу. — Бабушка ее так называла. Мы туда иногда приезжаем, ну, посидеть, потусоваться. Можно вообще с ночевкой!
Сеня представила, как заявляет маме: мол, я с одноклассниками еду под Лебяжье, без понятия, где это, но с ночевкой, ладно? Даже от одной мысли, как изменится мамино лицо в ответ, стало тяжело дышать.
— Но можно просто днем, — поспешно успокоил Антон. — В субботу как раз свободное посещение в школе. Ты как?
Отпроситься куда-то за город было немыслимо. Но в голове у Сени стремительно разворачивался план — суббота, отец в командировке, мама занята тетей Надей, занятия в школе свободные, но все-таки есть. Их пропускать нельзя, мам. Но можно.
— Посмотрим, хорошо? — осторожно ответила Сеня.
Антон понимающе кивнул.
— Будет здорово, если ты поедешь.
И положил ей ладонь чуть выше локтя. Стиснул пальцы. Всего на одну секунду, но хватило, чтобы Сеня поняла — она поедет. Придумает как. Но точно поедет.
...Весь день Сеня перебирала составные части маленькой, но важной лжи. Ложь была на удивление правдоподобной. Вечером Сеня скажет маме:
— У нас завтра два дополнительных занятия по математике, одно по русскому, а еще надо пройти тестирование по дополнительным предметам, потом их проверят и можно будет с учителем ошибки обсудить.
Сорок пять минут плюс сорок пять минут — это уже полтора часа. Плюс перерыв пятнадцать минут. И еще сорок пять на русский. И по сорок пять на историю с обществознанием. Между ними еще перерывы, целых три. Времени набежит еще на сорок пять минут. Это сколько получается? Десять часов вне дома.
— Давайте только не сранья, — ныла Лилька, колупая ногтем лавочку в курилке. — Опять припремся туда к десяти, и что на солнцепеке делать?
— Погоду обещают так себе, — вставила Женечка. — И дожди ближе к вечеру. Давайте как в прошлый раз?
Лилька скривилась.
— Не, ну а чего не нравится-то? — Афонин копался в телефоне, на мизинце у него поблескивал тяжелый перстень. — Опять налакаешься к двенадцати и продрыхнешь до отвала.
— А ты у нас что теперь, барон цыганский? — Лилька откинула волосы за спину. — Я вообще пить не буду.
Дружно загоготали. И Сеня тоже позволила себе улыбку.
Они стояли в курилке после обществознания — Лидия Павловна неразборчиво бормотала про конституционный строй, путалась в статьях, понимала это, потела и покрывалась красными пятнами. Потом выдала пять тем на выбор:
— Напишите эссе, но чтобы не как в прошлый раз, Почиталин!..
Афонин в ответ прыснул, а Леша молча сгорбился над листиком. Его писанина про революцию через свободу секса и наркотиков не должна была попасть на сдачу, только позабавить публику в курилке, но Афонин успел поменять листки, так что весь следующий урок они слушали, что за подобные размышления можно не только из школы вылететь, но и залететь в другое место. Не столь отдаленное.
— Я тебя урою, — пообещал Почита после звонка. — Если Марго взбесится, я тебя урою.
В итоге обошлось. Лидия Павловна повздыхала, но оставила Почиту без особых взысканий, только глядела на него поверх очков осуждающе и напротив его фамилии в журнале поставила жирную точку.
В курилке все эти точки, журналы и списки тем для эссе теряли значимость. Ну какая разница, о чем Сеня напишет сочинение — о
