важности семьи по Сухомлинскому или о поступках, которые характеризуют личность? Если в тени под облетающим каштаном сидел Антон. Он вытянул длинные ноги, штанины серых брюк задрались, и стали видны носки — белые с ярко-желтой полоской на резинке. Тон в тон футболке, которую он сегодня надел. И это было так круто, что Сеня почти решилась сказать ему, мол, крутые у тебя носки, вот только Почита успел раньше.
— Вот ты задрочился с носками, Дрозд, — протянул он.
Антон отдернул штанины, яркая полоска скрылась под серой брючиной. И во дворе тут же стало пасмурней.
— Так что? — уточнила Настя, отходя подальше от Лильки; та затянулась уже второй сигареткой и дымила, как портативный кальян. — Во сколько на остановке встречаемся?
— В десять, — ответил ей Антон, легко поднялся на ноги. — Родаки в домик вернутся ближе к восьми вечера, нам уже свалить надо будет.
Сеня прикинула: если она уйдет из дому к десяти, а вернется в районе семи вечера, то школьная допподготовка к ЕГЭ прекрасно прикроет ее отсутствие.
— А бухло кто брать будет? — уточнил Афонин.
Настя посмотрела на него неодобрительно, но возражать не стала.
— Кто-кто... — хмыкнул Почита. — Точно не ты, мамкин ссыкун.
— Леш, — попросила Настя. — Только давай вина возьмем, а не как в прошлый раз. Я водку не пью... — Сбилась, даже щеки покраснели. — И девочки тоже.
— А Женька тебе что, не девочка? — хохотнул Почита, увернулся от ладони Женечки, но согласился: — Лады, девкам винища, нам пивас, без жесткача, — и повернулся к Сене. — А тебе компоту у матери Антохиной добудем, что уж.
Снова загоготали — одновременно и громко, будто отрепетировали. Даже Женечка, и смех этот исказил ее лицо, сделал жестким и старым. Сеня заставила себя улыбнуться в ответ, будто бы все они смеялись не над ней:
— Лучше вина выпью. — И даже нашлась, как пошутить: — От компота я вообще с катушек слечу.
В ответ посмеялись, но лениво — может, подачу она отбила, но не так уж смешно, как могла, — и снова переключились на обсуждения.
Сеня достала из сумки телефон, проверила аську; Гера ей так и не ответила. Раздражение колко пронеслось по телу и остановилось в горле, хоть бери и плачь прямо тут.
— Пойду к химии подготовлюсь, — сказала Сеня; к ней даже не повернулись.
Лилька как раз цитировала рецепт коктейля на водке со сгущенным молоком. Сеня потопталась немного, вернулась к лестнице. У первой ступени лежали кирпичи. Сеня глянула через плечо, Антон вернулся к дереву, оперся на него спиной. На Сеню он не смотрел. Но кирпичи ведь принес! Сказал, что сделает. И сделал.
Это было важней Почиты и его дурацких подколов. И даже важней винища, которое Сеня пробовала под родительским надзором на Новый год. Вино было красное и кислое. Совершенно невкусное. Но кирпичи у первой ступени высокой лестницы стоили того, чтобы потерпеть.
Дома Сеня ковырялась в остывшей мясной запеканке — слой картофельного пюре, слой фарша с помидорами, слой картофельного пюре — и вполглаза следила за мамой. Та сначала отмывала форму из-под запеканки, потом полоскала губку, потом вытирала воду, что налилась с бортика раковины на пол. Мамина спина, обтянутая домашним халатом в мелкий цветочек, была настолько знакомой и привычной, что будто бы сливалась с окружающей Сеню реальностью. Менялись кухни, менялись раковины и губки. А мамина спина оставалась такой, как была всегда.
И сейчас этой спине нужно было соврать, потому что мама спросила, продолжая прибираться:
— Ты завтра в школу-то идешь? Или со мной тетю Надю встречать? Она на автовокзал приезжает в десять ноль три.
Сеня отправила в рот еще одну порцию запеканки, прожевала старательно, сглотнула. Мама нагнулась за плиткой и терла железной щеткой боковину, — наверное, успел набрызгать жир.
— У меня завтра подготовка к ЕГЭ, — ответила Сеня самым ровным голосом из всех, которые когда-либо получались у нее. — С утра две математики, потом русский. А потом можно историю попробовать сдать, проверить и ошибки обсудить.
Мама распрямилась, обтерла бок плитки мокрой тряпкой, спрятала щетку в шкафчик. Сеня продолжала методично есть. Запеканка раскрошилась под вилкой, фарш перемешался с картошкой, кожица от помидоров мелькала в этом месиве, будто кровавые прожилки. Сеня проглатывала один кусок за другим, ждала, что ответит мама. Хотя что она могла ответить?
— Ну, учись-учись, — задумчиво сказала мама. — Что ж нам, с отцом тебя до старости кормить? — Оглядела свою работу со стороны, удовлетворилась увиденным. — Вкусно хоть? Смела как акула.
Сеня посмотрела на пустую тарелку перед собой. Желудок расперло от быстрой еды. А во рту остался мерзкий привкус застывшего жира.
— Вкусно, — пробормотала она. — Я пойду, надо подготовиться...
Ее подташнивало, но это было не важно.
— Хоть тарелку бы помыла!.. — крикнула ей в спину мама, но Сеня уже зашла в ванную и закрыла за собой дверь.
Включила воду, набрала горсть, выпила. Еще одну. И еще. Теплая вода отдавала железом. Плохо, но лучше, чем жир. Когда в желудке стало совсем уж тесно, Сеня умылась, вытерла лицо и проскользнула по коридору к себе. Плотно закрыла дверь, опустилась на кровать и замерла, ожидая, что страх сменит радость. Она соврала, но ее не поймали. Она поедет на дачу к Антону. С утра и до самого вечера будет там. Вместе со всеми. Вместе с ним. Но страх стал только глубже, забрался под кожу, забился в живот, остался лежать, словно холодный камень.
Сеня вдавила кнопку на системном блоке, дождалась, пока компьютер перестанет пыхтеть, подключаясь к Сети. В группе лениво перекидывались сообщениями. Афонины поехали с родителями на продуктовую базу, и Вадим размышлял, как бы перехватить там бутылку коньяка, но чтобы не запалили предки. Женечка предложила привезти с собой бабушкины пирожки с капустой. Лилька ее предложение одобрила, а Почита написал, что быстрые углеводы презирает.
Поверх их болтовни висело непрочитанное сообщение в аське. Сеня открыла переписку с Герой.
ГеRRRа: Первый раз про маман слышу! Но я ей уже неделю не звонила, мы посрались. Сорянчики!
Сеня отправила недовольный смайлик. Гере этого хватило, и она принялась печатать новое сообщение.
ГеRRRа: Трехглазый мой свалил к черту на кулички. В леса! Под Калугу куда-то. Ретрит там у них какой-то. Сказал, будут обращаться к внутренней стороне, искать выход к сверхличности и еще
