какие прокачанные, чувствую себя отстойницей.
Женя засмеялась, встряхнула кудрями:
— Ничего, у тебя своя суперсила. Пойдем? Или Почиту с Лилькой дождемся, они курить побежали. А меня от курева тошнит с утра.
— Я замерзла уже, ты подожди, если хочешь, а я побегу.
Сеня обхватила себя за плечи. В плаще и правда было зябко. А еще хотелось оторваться от Жени и зайти в класс одной, успеть перекинуться с Фростом взглядами. Может, даже переплести пальцы под партой.
— Ну давай, увидимся тогда, — кивнула Женя. — Пойду их потороплю, что ли...
Сеня обогнала группку малышни на крыльце, скинула плащ в раздевалку, сунула ботинки в мешок для сменки и в балетках рванула по лестнице в кабинет. Первой была история. В кабинете уже сидели Афонины, но, кроме них, лениво переговаривавшихся вполголоса, Сеня никого не нашла. Парта у окна пустовала. Под ребрами у Сени чуть дрогнуло. Она поправила лямку рюкзака, прошла внутрь, уже чувствуя, как в животе начинают подниматься неприятные волны тревоги. Может, он просто в раздевалке. Или стоит где-то в коридоре, прячется от лишнего внимания. Сеня опустилась на холодный стул, запустила аську. Ник Фроста светился рядом с зеленым цветочком.
Sene4ka: опаздываешь?
Он тут же начал набирать ответ.
FROST(): заболел кажется. Температура ночью поднялась
Сеня нахмурилась. Заболел? Вчера же все было нормально. Может, понял, что вчера они перегнули, и решил слиться?
FROST(): у меня бывает, когда переволнуюсь
FROST(): =(
FROST(): первый раз за одиннадцать лет хотел пойти на уроки, а подстава такая!
Сеня закрыла телефон ладонью. Рука немножко подрагивала. Значит, первый раз хотелось в школу? Глупая улыбка сама собой растянула губы.
Sene4ka: поправляйся скорее
Sene4ka: будет тебя не хватать
Подумала и отправила сердечко вдогонку. Выключила телефон и открыла учебник. Там царскую семью уже сослали в Екатеринбург, а до подвала в доме Ипатьевых оставалось рукой подать. Есть над чем сконцентрироваться, чтобы не замечать пустое место там, где должен был сидеть Фрост. И весь урок Сеня старательно не смотрела в телефон. Отвечала на вопросы исторички Татьяны Павловны, тянула руку и ловко цитировала конспект. Женя даже обернулась к ней и показала большой палец, а Почита кинул в нее записочку с корявым: «зубрилка царсква» и смайликом. Сеня даже подумала, что вот так все дальше и пойдет. Бэшники привыкнут к ней окончательно. А она заставит их принять Фроста. Будет милой и хитрой и отцом припугнет, если придется. А к выпускному все окончательно помирятся. И вот Сеня в красивом платье уже танцует медляк, обнимая Фроста за плечи, а рядом Лилька виснет на Почите. И никаких больше жеваных бумажных плевков, никаких тычков и оскорблений.
На третьем уроке их выгнали в спортзал.
— Гашанов заболел, — сказала Маргарита Олеговна, появляясь в дверях кабинета. — Сорок минут свободные, но без самодеятельности. В спортзал, и никуда больше.
Она скользнула по ним взглядом, остановилась на задней парте, где обычно сидел Фрост, чуть заметно нахмурилась. Класс нехотя поднялся. Стулья заскрипели, Почита громко зевнул, Афонин попросил его закрывать пасть, а то слюни во все стороны.
— В зал, — повторила Марго. — И чтобы ни одного писка оттуда, ясно? Я к вам еще зайду.
Пришлось нехотя плестись за остальными. Зал тут же наполнился эхом галдежа, размножил его, неприятно надавил уши. Высоко под потолком висели тусклые лампы, стенки шведских стенок опасно поблескивали, Сеня ненавидела даже стоять рядом с ними, не то что залазить и корячиться. Официально они должны были самостоятельно разминаться. Урок был смежный, кто-то из ашников забрался на перекладины, болтались там, как ленивые летучие мыши. Из подсобки достали мяч, лениво пошвыряли его о стену и забыли, рассосались на скамейках у стен, кто ближе к дверям, чтобы сбегать в раздевалку или покурить на улицу. Сеня осталась стоять у стены, теребя ремешок от платья, и смотрела, как Соня закалывает волосы так, что цветные прядки делают ее голову похожей на радугу, и смеется, когда не попадает по кольцу. Захотелось встать рядом и тоже попробовать, потом решить, у кого из них хуже получается. И посмеяться, и пойти сидеть на лавочке у большого окна в мутную плитку. Может, Сеня рассказала бы ей про Фроста и маршрутку и пальцы, переплетенные с пальцами. Может, Соня сказала бы ей что-нибудь поддерживающее, типа он такой загадочный и интересный, тебе повезло. Но к Соне уже подбежала ашница в красном спортивном костюме, и они начали толкаться, звонко хохоча. И Сеня сама не заметила, как ее вынесло к дверям в раздевалки. Там было тихо, пахло пылью и старым потом.
Она шла, глядя на зашарканный пол. Из кабинок послышались голоса, потом смех и чей-то тонкий визг:
— Вадик, отстань, я сказала!
Сеня остановилась. Визжала Настя. Дверь в коридор между раздевалками была приоткрыта. Сеня уже собиралась повернуть назад, сделать вид, что ей вообще туда не нужно, но раздался грубый голос Афонина:
— Не дергайся, говорю. Нормально же попросил.
Сеня задержала дыхание и приблизилась к двери. Афонин стоял к выходу спиной, загораживал его. Рубашка на нем натянулась, была маловата.
— Больно, — повторяла Настя тихо, пока он шарил под ее свитером, сжимал там и выкручивал. — Вадик, отпусти.
— Не ной. Тебе же так нравится, что ты ноешь.
Афонин рванул ее к себе, Настя ткнулась плечом в стену. На секунду Сене показалось, что он ударит ее, или укусит, или сделает что-то еще, чего даже представить себе страшно. Сеня замерла. Сказать что-нибудь? Войти? Но ноги приклеились к полу.
— Не надо здесь, отпусти. — Настя вывернулась, оттолкнула Вадика, одернула свитер; Сеня успела увидеть светлую кожу с красными следами от пальцев и выскользнувшую из лифа правую грудь.
Вадик ругнулся сквозь зубы, обхватил Настю за шею, сжал разок. И отпустил.
— Ломаешься, как целка.
Настя выскочила из раздевалки, проскользнула мимо Сени, только растрепавшаяся коса ударила Сене по плечу. Афонин вышел следом, спокойный и чинный, как будто ничего и не было. Взглядом скользнул по Сене, остановился на секунду, но только поморщился. Сеня смотрела ему вслед. В животе у нее стало пусто, как будто туда засунули ледышку.
В девчачьей раздевалке было теплее. Только удушливо пахло сладким парфюмом, который, кажется, был у половины школы. Сеня тоже хотела себе такой — в длинном флакончике с сердечком на крышке, но мама сказала, что это баловство.
— О, Сеня пришла. — Лилька развалилась на скамейке, джинсы она сняла и осталась в коротких
