— завтра каждый должен принести по десять тысяч на выпускной вечер. Чтобы потом не было «Ой, а я забыл», «Ой, а меня не предупредили». Останетесь без праздника, сами будете виноваты.
Она говорила спокойно, но у Сени от этого голоса всегда начинало где-то под ребрами сжиматься. Взгляд Маргариты Олеговны скользнул по залу и остановился на Антоне.
— Дрозд, — сказала она.
Антон поднял голову. Сеня почувствовала, как он вздрогнул.
— Почему не на дополнительном? — Марго даже не повышала голоса.
— Дополнительное после уроков, — спокойно ответил Антон. — У нас же сейчас физкультура.
Марго чуть улыбнулась, так что это было похоже на движение бритвы:
— У нас с тобой отдельная программа, ты забыл?
Она подошла ближе. Сеня ощутила запах ее духов — сухой, несладкий, с какой-то горькой ноткой, как у дорогого чая.
— Собирайся, — сказала Маргарита Олеговна и положила руку Антону на плечо.
Рука у нее была ухоженная, с тонкими пальцами и багровым лаком. Пальцы слегка сжали ткань Антоновой рубашки. Сеня словно услышала голос Почиты, будто он стоял прямо за ее спиной.
«Антошка умнее всех оказался, — хмыкал он в курилке, раскуривая сигаретку. — Это у меня тут малолетки текут по пятерке за пачку. А Марго чего стóит! Вцепилась в Антошку — не отодрать. Олимпиада у них, как же. Подготовка. Она ему такие функции показывает небось!»
Тогда все заржали. Вадик громче всех. А Сеня покраснела и сделала вид, что вообще не понимает, о чем речь. Сейчас эти слова всплыли, как мутные пузыри из гнилой воды. Маргарита Олеговна наклонилась к Антону чуть ближе, чем было нужно для учебного разговора.
— Пойдем, — сказала она тише. — Нам надо еще пару задач разобрать. Ты же хочешь хорошо выступить?
Антон кивнул. Захлопнул тетрадку, подскочил на ноги.
— Увидимся, — пробормотал он Сене.
— Ага.
Маргарита Олеговна повела Антона к выходу. Ее ладонь лежала на Антоновой спине, чуть выше поясницы. Кто-то присвистнул.
— Везуха пацану, — протянул Почита, не особо скрываясь. — Индивидуальный подход. Олл инклюзив, епта.
У стены прыснули. Сеня почувствовала, как внутри все опять стянулось в узел. И от слов Почиты, и от того, как Антон опустил глаза, проходя мимо них. У двери Маргарита Олеговна остановилась, повернулась к залу:
— Чтобы до звонка сидели тихо.
И вышла, уводя Антона за собой. Их шаги затихли в коридоре. Зал снова наполнился звуками — мяч, смех, чей-то свист. Но теперь все это казалось Сене липким. Теперь она сидела посреди зала, слышала крики и смех, но на самом деле до нее доносился только тонкий назойливый треск, как от телевизора с белым шумом.
Сеня достала дневник, просто чтобы занять руки, наугад перелистнула на середину, делая вид, что проверяет домашку. Мысли, правда, были где угодно, только не в дневнике. В животе все слиплось в один мерзкий ком.
— Казанцева!
Сеня вздрогнула, закрыла дневник. Над ней навис Почита, у него на шее поблескивала цепочка, а на майке красовался облезлый логотип «Adidas», но с четырьмя полосками.
— А где девки? — Он оглянулся. — Я чё-то Лильку с Женечкой потерял.
— В раздевалке, — ответила Сеня.
Почита поморщился.
— Вечно по норам сидят, пиздец, — пробурчал он. — Пошли.
Сеня уже хотела сказать, что никуда идти не собирается, но он даже не подумал, что она может отказаться, просто стоял и ждал, пока она соберется. Пришлось встать и пойти.
В раздевалке лампочки горели вполнакала, свет был желтым и болезненным. Лилька сидела прямо на скамейке, закинув ногу на ногу, и водила каблуком по кафельному полу, оставляя мутные полосы. Она уже натянула джинсы, но над низким ремнем виднелась полоска спортивных шорт. Женя стояла у зеркала и пыталась собрать волосы резинкой, вид у нее был поплывший.
— О, явился. — Лилька скорчила недовольную мину, когда увидела Почиту. — Мы уж подумали, что тебя запалили наконец-то.
— Ща я тебя сам запалю. — Почита ухмыльнулся, опираясь рукой о косяк. — Вы тут точняк не компоты распиваете. Марго заглянет, живо разнюхает.
— Да успокойся ты со своей Марго, — отмахнулась Женя. — Она же Антошку к себе увела. Теперь пока не натискается, из кабинета не выйдет. — Она повернулась к Сене. — И эти люди запрещают нам на переменах курить, а? Тоже мне борцы за воспитание. — Она сморщилась. — Будут на выпускном трындеть про образ школы, который мы по жизни понесем; бесят.
— Там же родители еще, — вставила Лилька. — И эти... спонсоры. — Она передразнила Маргариту Олеговну тонким голоском: — «Наш выпуск — лицо школы, мы должны соответствовать уровню Завода».
«Завод» она сказала так, что сразу стало понятно: он там идет с большой буквы. Сеня тихонько опустилась на скамейку.
— Зато бухла завезут нормального, — лениво заметил Почита. — Не то говно, что вы во фляжках таскаете.
Женя подхватила фляжку с пола и засунула в сумку.
— Это эксклюзивный коктейль, между прочим: водка с водой и вареньем, — огрызнулась она. — Насчет бухла вообще можно не париться, там на спонсорах разгуляемся. Я про другое думаю.
Она вдруг стала серьезной, задумчиво прикрыла глаза, будто рассматривала схему идеальной выпускной ночи.
— Вот соберут они с нас по десятке, — продолжила она. — И на эти бабки мы будем сидеть в зале с шариками и слушать тосты Марго про светлое будущее. А могли бы... — она чуть улыбнулась, — могли бы просто снять какой-нибудь домик у реки на эти же деньги. Только наши. Без родителей, без этих... — Она махнула рукой. — Без Завода. Мангальчик, пледики, звездочки, мы в трениках, а не в этих корсетах.
— И в мартинсах, — вставила Лилька, глянув на Сеню.
У Сени дернулась нога, пальцы в балетках сами собой сжались. Про ботинки лучше было не вспоминать.
— Да хоть босиком, — подхватила Женя. — Представь: сидим у воды, купаться голыми бегаем, музыка орет, никому дела нет. И никакой Марго с «выпуск — лицо школы».
Почита присвистнул.
— Домик у реки, ты загнула, — сказал он, но не насмешливо, а задумчиво. — Хотя... если без пафоса брать... — Он явно что-то прикидывал в голове.
— Понятно, что не все поедут, — фыркнула Женя. — А нам все зачем? Своей компанией бы. — Она посмотрела на Лильку, потом на Сеню, будто примеряла
