— только для семьи. Знаю, это дерьмово, но иначе нельзя.
Я провел ладонью по челюсти.
— Дело не только в том, что говорим мы. В отделе шерифа округа Джунипер с безопасностью тоже не ахти. Шериф только сейчас начал верить, что с Новой и правда случилось что-то плохое.
Энсон тихо выругался.
— Тогда держи в тайне, где Брей, какие у нее планы... все. И пусть никуда не ходит одна.
— Это и без тебя ясно, — прорычал я.
— И дыши. Хочешь, я приеду?
Господи, какой же он хороший друг. И человек, прошедший через собственный ад. Но они с Роудс выстояли. И она исцелила в нем то, что, казалось, уже ничем не исправить. Как Брей сейчас исцеляла меня.
— Из Спэрроу-Фоллс ты и так делаешь все, что можешь. Но спасибо. Мне правда важно, что ты это предложил.
— Только скажи — и я уже еду. А пока смотри в оба.
— Ты знаешь, что буду.
Хотя мне скорее нужны были глаза еще и на затылке.
— Держи меня в курсе.
— Скоро созвонимся.
Я нажал отбой и еще секунду смотрел в дом через стекло.
Брей все так же сидела, уставившись в никуда. Потом я увидел, как ее пробрала дрожь. На улице было тридцать градусов жары, она закуталась в одеяла, а все равно мерзла.
Черт.
Я быстро вошел через заднюю дверь, по пути задвинул засов и включил сигнализацию. Пересек комнату в шесть широких шагов и опустился перед Брей на корточки. Потянулся к ее лицу, стараясь вернуть ее ко мне.
— Брей, — тихо позвал я.
Она несколько раз моргнула, будто выныривая откуда-то издалека, а потом у нее застучали зубы.
— Х-холодно.
Я не стал медлить. Откинул груду одеял, велел Йети оставаться на месте и поднял Брей на руки. Собака смотрела, как я прижимаю ее к себе, явно разрываясь от сомнений.
— Рест, — повторил я.
Йети снова опустила голову на диван, но волновалась за Брей не меньше моего.
Моя Чертовка. Крепкая, как сталь. Воин. А сейчас ее трясло как осиновый лист, пока я нес ее в ванную при хозяйской спальне. Она была не очень большой, но душевая кабина там была просторная. Сразу видно, Блейз все обновил — и душ, и тумбу.
Я поставил Брей на пол, и мне физически было больно ее отпускать. Будто я отрывал от себя собственную кожу. Обхватив ее лицо ладонями, я прижался лбом к ее лбу.
— Сейчас согрею тебя, хорошо? Просто стой здесь.
С усилием отстранившись, я шагнул к душу и пустил горячую воду. Через несколько секунд я уже был рядом с Брей, хотя мне показалось, что прошла целая вечность.
— Можно, я тебя раздену?
Зубы у Брей все еще стучали, но она коротко, дергано кивнула.
Я взялся за край ее майки.
— Руки вверх.
Она подняла их почти механически, и, осторожно стягивая с нее майку и бюстгальтер, я заметил на руках и груди множество ссадин — наверняка оттого, что она продиралась через лес. У меня вырвалось ругательство, пока я бросал одежду на пол и тянулся к аптечке. Я должен был заметить это раньше. Раны были неглубокие, но это не значило, что в них не попадет инфекция.
Открыв шкафчик, я нашел перекись и ватные палочки. Смочил одну и вернулся к ней.
— Будет немного щипать, ладно?
Она снова кивнула — тем же безжизненным, механическим движением.
Но когда я осторожно коснулся ватой ее кожи, реакции не было. Будто Брей вообще ничего не чувствовала. И это убивало меня. Она словно полностью онемела, если не считать дрожи от холода.
Я работал быстро, но тщательно: обработал каждую ссадину, каждую царапину, смыл всю грязь. А когда закончил, потянулся к пуговице на поясе ее шорт.
— Сейчас сниму с тебя шорты, хорошо?
Брей чуть качнулась, но снова кивнула.
Я стянул с нее шорты, стараясь не задерживать взгляд на ее теле дольше, чем нужно, — только чтобы заметить возможные раны. Потом быстро скинул с себя одежду и как можно скорее завел Брей в душ.
Ее трясло еще сильнее, еще жестче. Я подвел ее под струи — вода была почти обжигающей.
— Сейчас согрею тебя, Чертовка. Верну тебе силы.
С губ Брей сорвался тихий стон. Не от желания. От облегчения.
— Вот так. Умница моя.
Я провел пальцами по ее волосам, и под водой пряди потемнели, став чуть глубже по цвету. Взял с полки шампунь, выдавил в ладони и растер.
Повернув Брей лицом к воде, я начал мыть ей волосы. Она откинулась на меня, к моим рукам, и тихо замурлыкала, будто растворяясь в этом ощущении.
Этот звук стал бальзамом для моей измученной души, для тревоги и страха, с которыми я бился весь день. Может, я и не мог все исправить, но мог позаботиться о ней. Мог хоть немного облегчить ее боль.
Мои пальцы сильнее надавили на кожу головы, разминая, массируя. Брей снова тихо застонала.
— Сейчас смою, хорошо?
На этот раз Брей сама повернулась и, шагнув обратно под струи, посмотрела на меня. В ее взгляде уже было чуть больше осознанности.
Я поднял руки и смыл пену с ее волос.
— Хорошо, — прошептала она.
Я наклонился и коснулся губами ее лба.
— Я рад.
Потом повторил все с кондиционером: прошелся по всей длине волос, а затем снова смыл. Когда Брей опять встретилась со мной взглядом, я увидел — она понемногу возвращается. Но вместе с оцепенением поднималась и боль. В ее золотистых глазах она стояла тяжестью.
— Почти все, — пообещал я.
— Резинка для волос, — хрипло сказала она.
Нахмурившись, я огляделся и увидел ее на крючке.
— Нужно убрать волосы, — пояснила Брей.
— Я сделаю.
Я собрал эту копну светлых волос, отжал лишнюю воду и скрутил на макушке в тугой узел. Неловко обмотал резинку вокруг, пока она наконец не удержала все на месте.
— Спасибо.
Голос у Брей все еще был сорванным, даже после чая и отдыха.
Я коснулся губами ее виска.
— Я рядом.
Я взял гель для душа, и, когда открыл крышку, кабину наполнил запах красной смородины и ванили. Это был не совсем запах Брей, а что-то, что смешивалось с тем, что принадлежало только ей.
Выдавив гель на ладонь, я вдохнул этот аромат глубже. Потом провел мыльными руками по ее плечам, вниз по рукам, снова осторожно очищая каждую ссадину и царапину. Мои ладони скользнули по ее животу и поднялись выше, накрывая грудь.
Дыхание Брей сбилось, участилось. Я попытался не замечать этого знакомого надлома. Мой член, правда, таких
