Г. Хазан - Анекдоты

Штирлиц погладил кошку. Кошка сдохла. «Странно», – подумал Штирлиц и поплевал на утюг.

– Штирлиц, а вы почему не закусываете? – с подозрением спрашивает Мюллер.

– Вы что, русский?

– Мы, немцы, народ экономный, – выкрутился Штирлиц.

Штирлиц шел по коридору и увидел двигающийся навстречу труп шофера Бормана.

– Мюллер играет в триллер, – сострил Штирлиц.

Юстас

– Алексу: «Пить будешь?».

– Когда-нибудь у меня будет генеральская дача, почти такая же, – позволял себе иногда помечтать Штирлиц, глядя на свой дом в берлинском предместье.

Штирлиц очнулся ранним утром под забором чьей-то загородной виллы. Его тошнило, в левой руке был зажат женский бюстгальтер, из правой торчал обрывок записки: «Разрешаю расслабиться. Центр»

Лежит Штирлиц в луже. Смотрит мимо идут мужики – в обвязках, касках…

– Спелеологи… – подумал Штирлиц.

– Сам ты грязная свинья! – подумали альпинисты…

Штирлиц шел по улице вечернего новогоднего Ханоя. Вдруг навстречу ему вышел дракон.

– К счастью, – подумал Штирлиц.

– К ужину, – подумал дракон.

Штирлиц зашел в лес и увидел – голубые ели. Он присмотрелся и заметил, что они не только ели, но и пили…

Солдаты СС ворвались на явочную квартиру. Там никого не оказалось. Они и не предполагали, что Штирлиц лежит на подоконнике, замаскированный под одинокий окурок.

Из всех врачей Штирлиц больше всего уважал стоматолога. Он помогал ему держать язык за зубами.

Штирлиц любил холодное оружие. Это было незаменимое средство для прикладывания к голове после пьянки.

Утром, как всегда, Штирлиц гнул свое. Свое, как всегда, не гнулось!

– Лучше бы ты вечером не гнулось, – думал Штирлиц, покоряя непокорное…

Штирлиц шел по площади. Его окружило гестапо. Штирлиц изобразил толпу. Гестапо расстреляло толпу. Среди убитых Штирлица не оказалось.

Мюллер:

– Штирлиц! Ваши соседи жалуются, что у вас утром гимн Советского Союза гремит на всю округу!

– А что еще может поднять с постели советского человека в шесть утра?

Шелленберг вызывает Штирлица и спрашивает:

– Штирлиц, как вы думаете, до майских праздников война протянется?

– До майских наверняка, даже до Дня Победы.

Мюллер:

– Признайтесь, Штирлиц, вы не отказались бы посидеть где-нибудь на берегу Волги с удочкой?

– Не могу я сейчас в Россию, группенфюрер, у меня взносы за много лет не уплачены.

– Штирлиц, какой у вас любимый фильм? – спросил Мюллер.

– «Волга-Волга», – машинально сказал доблестный советский разведчик, но вовремя исправился, – «Фольксваген-Фольксваген».

Идя по коридору РСХА 23 февраля, Штирлиц встретил по дороге Бормана с гармошкой и в тельняшке.

– Спасибо старшему товарищу, – подумал Штирлиц, – если бы не он я бы и не вспомнил, что сегодня не только день Советской Армии, но и военноморского флота.

Штирлиц шел по коридору РСХА. Чеканным шагом он подошел к бюсту Гитлера и метко плюнул ему в глаз. Постояв совсем немного он вытянулся по стойке смирно и вскинув руку сказал:

– Хайль Гитлер!

«Конспирация, однако», – подумал Штирлиц, и довольный собой пошел дальше.

Штирлиц ел картофель в мундире. Война уже кончилась, и он не боялся его испачкать.

Штирлицу на плечо села муха. «Следят», – подумал Штирлиц.

Штирлиц сел в машину и крикнул:

– Гони!

Через пять минут с заднего сиденья запахло свежим самогоном.

Штирлиц очнулся после пьянки, открыл глаза и увидел перед собой брата-близнеца:

«Зеркало!» – догадался Штирлиц.

«Не узнал, сука», – обиделся брат-близнец.

Штирлиц привез пастора Шлага на швейцарскую границу. Граница представляла собой ущелье с отвесными краями, между которыми был натянут тонкий канат. Штирлиц дружески похлопал пастора по спине, тот сделал несколько неуверенных шагов и с криком сорвался в пропасть.

– А ведь он совершенно не умеет ходить по канату, – подумал Штирлиц.

У полковника Исаева как-то спросили:

– Какая разница между разведчиком и шпионом?

– Разведчик – это наш, а шпион – это их.

Мюллер прочитал в газете объявление: «Поп-группе срочно требуется пианистка.»

– Пастор Шлаг совсем оборзел, – подумал Мюллер.

Штирлиц пошел в лес по грибы. Он ходил пять часов, но грибов не было.

– Видимо не сезон, – догадался Штирлиц и упал лицом в снег…

Что-то выделяло Штирлица среди других жителей Берлина. То ли это был мужественный профиль, то ли волевая осанка, то ли волочившийся за ним купол парашюта.

Штирлиц сидел у камина и вязал. Вязание успокаивало Штирлица. После окончания вязания у камина остался лежать связанный Мюллер.

Штирлиц пришел домой, глухо закрыл все окна и двери, опустил светомаскировочные шторы, растопил камин и пустил воду в ванной. Только после этого он отпер сейф, достал оттуда бутылку водки и тарелку салата. Бутылку он выпил прямо из горла – винтом, а потом немного подумал и тихо упал лицом в салат. Голос Копеляна за кадром: «Только один раз в году, 23 февраля полковник разведки Максим Максимович Исаев позволял себе вспомнить о том, что он – офицер Советской Армии».

Зал в гостинице «Адлер» в Германии. Длинный-длинный стол. За столом сидят высшие чины СС. Среди них

– Штирлиц. Все едят: вилка в левой руке, нож в правой. У Штирлица нож валяется на столе, вилка в правой руке: он с остервенением терзает котлету. Голос за кадром:

– Штирлиц знал, что он совершает грубую ошибку, но он так хотел хоть несколько мгновений побыть полковником Исаевым!

Штирлиц ехал по Берлину и заметил на углу Фридрихсштрассе человека в длиннополой красноармейской шинели и буденовке, лениво рубившего прохожих шашкой образца 1911 года.

– Связной, – смекнул Штирлиц.

По Фридрихштрассе в направлении рейхсканцелярии в новенькой красноармейской форме двигался Штирлиц. Мимо на мотоциклах проехали гестаповцы.

– Рокеры, – подумал Штирлиц.

– Панк, – подумали гестаповцы.

– Как вас зовут? – спросил Штирлиц свою новую радистку.

– Катя.

– Катюша, значит! Хорошее имя, чисто русское. А меня

– Штирлиц.

После очередного сеанса связи Штирлиц попрыгал босыми ногами по панели рации:

– Пусть теперь люди Мюллера поищут человека с такими отпечатками пальцев! – злорадно подумал советский разведчик.

Штирлиц получил бандероль из центра. В бандероли был штопор. Штирлиц сунул штопор в карман и забыл про него. Вспомнил он про штопор, когда на какой-то вечеринке его попросили открыть бутылку. После получаса борьбы с бутылкой Штирлиц заметил, что штопор имеет левую завивку.

– На Родине введен сухой закон, – догадался профессионал.

На 23 февраля Штирлиц сидел у камина и вспоминая Родину пек в золе «Сникерсы», а в это время Мюллер пытал радистку Кэт сладкими палочками.

Штирлиц подошел к окну. Сверху в сотый раз пролетел пастор Шлаг. «Ничего, – подумал Штирлиц, – тяжело в учении – легко в бою».

Борман и Мюллер сидели в офицерской столовой.

– Сейчас придет Штирлиц и опять закажет свой любимый чай в граненом стакане и, громко размешав там восемь ложек сахару, будет пить его, не вынув ложечки, – сказал Борман. Входит Штирлиц.

– Милейший! Чашечку кофе без сахара! – заказывает он и торжествующе показывает Борману язык.

Борман и Мюллер стоят на балконе, под балконом стоит Штирлиц. Борман:

– Давай бросим Штирлицу кирпич на голову, если заругается по-русски, значит русский шпион! Бросают. Штирлиц:

– Е* твою мать! Борман:

– Тебе пи**ец, Штирлиц! Мюллер:

– И тебе пи**ец, Борман!!!

Влезая в окно секретной канцелярии СД, Штирлиц сказал своему напарнику:

– Если появится патруль, свистнешь для ясности 50 раз.

Штирлиц зашел в кафе «Элефант» и долбанул шампанского. Шампанский упал.

Штирлиц бродил по лесу в ожидании связи. Из-за куста вышла Кэт, и связь состоялась.

Штирлиц увидел падающую башню.

– Пиза, – подумал Штирлиц.

– Пить надо меньше, – подумала башня.

Штирлиц увидел автобус с рожками.

– Троллейбус, – подумал Штирлиц.

– Сам ты, троллейбус! – обиделся автобус с рожками.

Штирлиц сидел у окна и крутил козью ножку. Коза жалобно блеяла, но вырваться из крепких рук штандартенфюрера было нелегко.