Антология - Русская эпиграмма второй половины XVII - начала XX в.

Велят свой ум скрывать поэту сколько можно,
Поэтому прямой Чертополох поэт,
               Затем что у него неложно
Во всех его стихах ума и следу нет.

Чертополох хотел бессмертным учиниться,
И с одой на Олимп он начал громоздиться,
Но, встречен будучи от Мома тумаком,
Слетел, не сделавшись бессмертным дураком.

О, сколь религия священная страдает:
Вольтер ее бранил, Кутузов защищает!

Адам еще в раю с женой был жить обязан;
Так до падения он был уже наказан.

                 Клеон Дамону говорил
                 И всякий час ему твердил:
                 «Куда как схож с тобою я!
                 Когда б не превышал меня
                 Ты ростом целой головою,
Различья б не было между тобой и мною».
                      Дамон ему в ответ:
                    «Об этом спору нет:
                 Когда б я головы лишился,
Тогда во всем бы я с тобой, мой друг, сравнился».

Ты жалуешься, Клит, что Фирс тебя ругает
                                И замарать желает.
Фирс — плут отъявленный; о чем же, Клит, тужить?
Все знают, что он лгун, чего ж тебе бояться?
Притом же в этом ты уверен можешь быть,
Что уголь сажею не может замараться.

Скотом рогатым Клит, я слышу, торг ведет.
Вот так-то ныне всяк друг друга продает!

Худого больше, чем добра, творил Клеон.
Весь свет почти таков, и это что за чудо?
Но вот вещь редкая, что вечно делал он
Худое хорошо, хорошее же худо.

Клит, исповедавшись, назад вдруг воротился,
Отцу духовному с усмешкой поклонился,
И видно, что, над ним желая пошутить,
Стал за грехи свои эпитимью просить.
Но тот ему на то: «Ты о пустом хлопочешь,
Коль на духу ты мне, дружок мой, не солгал,
Что ты жениться скоро хочешь».

Какое сходство Клит с календарем имеет?
Он лжет и не краснеет.

Лежащий в гробе сем почти весь век свой жрал.
Как смерть незваная пришла к нему вдруг в гости.
                              Он, верно б, и ее убрал,
Но, по несчастию, нашел в ней только кости.

Клит ближнему услуг не делал никаких,
Как только лишь одну — в день похорон своих.

                   Однажды Скрягин видел сон,
Что будто пиршество давал большое он.
От этого он сна столь сильно испугался,
                            Что мог насилу встать,
           И страшной клятвой обязался
                         Вперед совсем не спать.

«Скажите, отчего, как скоро ночь наступит,
Клитандр начнет грустить и брови он насупит?
Неужто вправду ночь виною лишь тому?»
— «Нет, вот что: днем свечи не надо жечь ему».

                       Портрет сей бесподобен!
              Со мною скажет то весь свет.
                      Души в нем только нет;
Но тем-то более он с подлинником сходен.

                    Как схож портрет Климены!
Его не узнают одни лишь только стены;
Несходство ж только в том, что он всегда молчит,
Но подлинник за двух довольно говорит.

В стакане Альциндор свой образ зря на дне,
Любовию к нему так, как Нарцисс, сгорает,
Однако же умней его он поступает:
Во-первых, не в воде он смотрится, в вине;
А во-вторых, своей любви тем угождает,
Что милый образ свой в день по сту раз глотает.

Девица, кою сбыть скорее с рук желают
И тщатся для сего богатей нарядить,
Сходна с пилюлею, котору позлащают,
Дабы скорей ее заставить проглотить.

«Поутру с фонарем по улицам Тит рыщет.
Ужли, как Диоген, он человека ищет?»
— «Нет, он поступок сей вменил себе бы в стыд;
Он ни за что людей так колко не обидит».
— «На что ж ему фонарь?» — «Тит всякий раз
                                                                предвидит,
Что до полуночи в шинке он просидит».

«За что не терпит Клит Дамона, как врага?
             Что сделал он ему?» — «Рога».
                                                — «Ага!»

Что Клав меня лечил, слух этот, друг мой, лжив:
Когда б то было так, то как же б я был жив?

Согбенный старостью, трудами изнуренный,
Какой-то Дровосек под ношей дров стенал,
И вдруг, последних сил усталостью лишенный,
Он, сбросив с плеч дрова, кончину призывал.
«Зачем ты звал меня?» — пришедши, Смерть
                                                                    спросила.
«Затем, чтоб ты дрова тащить мне пособила».

На Клита, верно б, я сатиру сочинил,
Когда бы стоил он бумаги и чернил.

«Скончался Чужехват». — «Неужто?» — «В самом
                                                                                           деле».
— «Да где же умер он?» — «Он умер на постеле».
— «Ну, кто б подумать мог, чтоб этот человек
                     Горизонтально кончил век?»

Силен, напившись пьян и возвратясь домой,
Вдруг видит две жены… Кричит он: «Боже мой!
                За что меня так наказуешь?
Я муку адскую терплю и от одной,
                А ты другую мне даруешь!»