начало длинного разговора, который обязательно последует.
03 июня 1940 года. Аэродром Манстон ВВС Великобритании, побережье Кента, Англия.
Жизель грузили бережно, но быстро. Медик, не тратя слов на сочувствие, уже отдавал короткие распоряжения, и двое солдат аккуратно подняли её вместе с одеялом, как поднимают не раненого человека, а что-то гораздо более ценное и хрупкое. Грузовичок, тот самый угловатый малыш с брезентовым тентом, терпеливо тарахтел, словно понимал, что сегодня ему поручили работу поважнее, чем развозить хлеб.
— В Манстон? — спросил Лёха, уже подозревая ответ.
— Нет, — сухо отозвался офицер. — В Дувр, в госпиталь. Манстон — аэродром, не лечебница. А сейчас это место, куда небеса отправили всё, что не смогло летать над Францией.
— Могу я попросить вас, лейтенант Кокс, сделать нам одолжение и прогуляться? — произнёс рыжий офицер спокойным тоном. — Капрал Хадсон обожает свежий воздух и любезно покажет вам дорогу до аэродрома. Тут всего чуть больше мили.
— А миля это сколько? — чуть не ляпнул Лёха, вовремя прикусив язык и с трудом вспомнив своё мнимое австралийское прошлое, перевёл милю в километр шестьсот метров.
Это прозвучало так, будто Лёха по наивности предложил отвезти её в паб.
Дверца хлопнула. Машина подпрыгнула на песке и укатила за дюны, унося с собой Жизель, аптечную сумку и часть Лёхиного спокойствия.
Казалось, до Манстона было всего ничего, но дорога показалась Лёхе длинной. За дюнами открылась плоская, продуваемая площадка аэродрома. Самолёты стояли по краям, разбросанные по траве, как уставшие птицы. На другом конце аэродрома виднелось несколько ангаров.
На дальнем краю полосы запускали моторы пары «Харрикейнов». Винт рванул воздух, мотор закашлялся и вышел на ровный, плотный гул. Механик отскочил в сторону, пилот коротко кивнул, и через минуту самолёты прошли по полосе, отрываясь от земли, и ушли в сторону моря.
Капрал Хадсон шагал спокойно, как человек, которому это всё привычно. Лёха шёл рядом, стараясь не выглядеть слишком уж чужим.
Иностранцы здесь были не редкостью. Но каждый новый — это ещё одна головная боль.
Он прошёл мимо стоянок. У одного «Спитфайра» была снята панель, механик исчез в моторе, окружающим был виден только его замасленный тыл. Другой истребитель щеголял дырой в обшивке крыла, аккуратно заклеенной полотном. Возле третьего курили двое пилотов, слишком молодые для таких лиц.
— Дежурная часть, — коротко бросил Хадсон, показывая на низкое кирпичное здание.
Внутри было тесно, тепло и пахло потом и чаем. За столом сидел офицер — аккуратный, усталый, с рукавами, закатанными по-рабочему.
— Лейтенант Кокс, сэр. Француз. С бухты Клиффсенд, — коротко доложил сопровождающий Лёху капрал.
Офицер поднял глаза. Быстро осмотрел Лёху: мокрая форма, песок, следы соли на ботинках.
— Присаживайтесь, лейтенант.
Стул был жёсткий, как и положено настоящему военному стулу.
Лёху опросили коротко и без излишней драматургии. Имя, звание, часть, маршрут, кто ранен, кто погиб. Вопросы шли ровно, как строки в бланке. Он отвечал так же спокойно. Никто не повышал голоса, никто не давил — просто фиксировали факт, что в этот день на базу прибыл ещё один человек с того берега.
— Хорошо. Лейтенант, до выяснения всех обстоятельств просьба оставаться на базе. Вам предоставят временное размещение.
Это прозвучало не как приговор, а как расписание поезда. Просто порядок.
Хадсон отвёл его в транзитные бараки — длинное деревянное строение с узким коридором и дверями по обе стороны. Комната оказалась ровно такой, какой и должна быть временная комната: железная кровать, тумбочка, умывальник с краном, из которого вода текла с достоинством, но без энтузиазма.
— Обед через час, — сказал Хадсон. — Если что понадобится, спросите дежурного сержанта.
Он уже взялся за ручку двери, потом на секунду задержался.
— И… спасибо вам, что помогали нашим парням под Дюнкерком.
Сказал просто, без пафоса, и вышел.
За окном гудели моторы. Над проливом тянулся ещё один тяжёлый день эвакуации. Авиабаза Манстон жила не будущим и не прошлым — пока только следующим взлётом.
Лёха сел на край кровати, снял ботинки, высыпал из них песок и посмотрел на собственные носки, которые видели слишком много морской воды за один день.
— Ну что, Кокс, — пробормотал он, укладываясь на жёсткий матрас, — добро пожаловать в английский сервис.
За окном взревел «Спитфайр», коротко пробежал по полосе и ушёл в сторону моря. Стекло дрогнуло.
Лёха закрыл глаза и провалился в сон. Впервые за очень долгое время можно было просто выспаться.
Глава 3
Кто же не знает старика Кокса
03 июня 1940 года. Аэродром Манстон ВВС Великобритании, побережье Кента, Англия.
Через час его разбудили и снова вызвали в кабинет на беседу — именно так сформулировал зашедший за ним сержант, будто речь шла о чаепитии.
Лёху представили пайлот-офицеру Фриборну — формально лейтенанту, а по виду почти мальчишке, с круглощёким лицом прилежного отличника и тем внимательным взглядом, в котором уже поселилось понимание, что учебники иногда врут. Лет двадцать, не больше, но в глазах одновременно жили азарт и осторожность.
— Пайлот-офицер Джон Фриборн, сэр.
— Лейтенант Кокс. ВВС Франции. Полагаю, уже в полной отставке. Хорошая у тебя фамилия, жизнеутверждающая, и да, можно без сэра, — кивнул Лёха.
Им велели «коротко поговорить о самолётах» — и через пять минут они уже забыли, что разговор должен быть коротким.
— Это же вы приземлились на пляже? Наши ребята из дежурной смены говорили, что у вас один мотор встал.
— Просто повезло, спасибо им, кстати, передай. А встало два мотора, — улыбнулся Лёха.
Фриборн слушал, слегка наклонив голову, как человек, которому вдруг выдали доступ к запретной библиотеке.
— И что, правда таран? — тихо спросил он.
— Ну а что делать, если пулемётов нет? — пожал плечами Лёха. — Пропеллер — это тоже прекрасный аргумент.
Фриборн улыбнулся той улыбкой, которую понимают только лётчики. Потом разговор пошёл быстрее. Они перескакивали с «Кёртисов» на «Девуатины», со скорости у земли на то, как ведёт себя машина в пикировании, с французского бардака на британскую дисциплину. Обсуждали, почему «вик» — построение удобное для парадов, но не для войны.
Потом они зависли на «мессерах». Время исчезло. А они стояли и профессионально обсуждали, как именно нужно ломать самоуверенность «мессера».
Лёха объяснял спокойно, без позы, будто разбирал неисправный мотор.
— Он хорош. Быстрый. Но не бог. Слепой сзади, например. Его можно и нужно бить. Главное — не играть по их
