в дальнюю дорогу московский гость в лоб спросил у Алекса:
— Сколько он тебе должен за фазенду?
— Тридцать тысяч, — глазом не моргнув, отчеканил отельер.
— Напишешь мне номер твоего счета, я их тебе перешлю.
Жорка стоял поблизости и изо всех сил старался скрыть свое ликование.
Немалые комплименты достались князькам при расставании и от других гостей.
Агент-призрак Иван Иваныч в своих оценках был вполне предметен:
— Хорошо у вас получается скакать сразу на двух стульях: и с криминалом разбираться, и с цивильным людом. Все удивлялся нашему президенту: как бывшему кэгэбэшнику удается так справляться с госуправлением, глядя на вас, уже не удивляюсь.
Ему вторил Стас-Сорокин (разумеется, тоже строго конфиденциально):
— Полгода жду, когда у вас закружится голова от шальных денег и бандитских мордобоев, а она все не кружится и не кружится.
— Однако! — воскликнул Жорка, когда капитан отошел. — Не помню, чтобы он хоть раз хвалил нас. Может, тебе это счастье доставалось?
— А это была похвала? — удивился Алекс.
— Еще какая! Признать, что мы чего-то стоим — в лесу волк сдох!
Еще больше лестных слов получил отельер в паре с Верой — от восторгов ее одноклассников до увесистых оценок женщин «сорок-плюс»:
— Какая вы красивая пара!
Ну, а когда Вера принялась дарить гостям свою иллюстрированную книжку о Форте Росс в Калифорнии, то и вовсе получился шик-блеск.
— Жених, а тебе по плечу такую замечательную невесту иметь?
— Пока не по плечу, но я очень стараюсь быть хоть немного ее достойным, — отвечал Алекс, совершенно не стесняясь присутствия поблизости Люсьен и Лары.
Последние реагировали на сии его слова в соответствии со своим характером.
— Я тебе рано или поздно крысиного яда подсыплю, — тихо шипела Люсьен.
— В моих секс-мемуарах глава о тебе уже тоже написана, — с прищуром в глазах предупреждала Лара.
Железного здоровья мелкобритам хватило на пять дней. Шестой и седьмой они пролежали в своей комнате в тотальном сплине. На восьмой все же пришли в себя и снова отплясывали и ныряли голышом в сугроб наравне со всеми.
— Никогда не могла понять смысл вашей поговорки «Что русскому хорошо, то немцу смерть», — откровенничала Оливия, — теперь, кажется, понимаю.
— Как жаль, что никакое фото, никакая пленка не могут с точностью передать, как именно все здесь здорово было, — вторил ей Томас.
— Для меня стало открытием, что от супер приятных развлечений тоже можно чудовищно устать. Но это были незабываемые дни, — сделал вывод и Гилмут.
Дива Инна при виде родителей и племянников Хазина сначала кривилась, но потом, когда мать Жорки по простоте душевной за столом принялась рассказывать сыну о его московских сестрах, арендах для них новых машин с водителями (о их глухоте не было сказано ни слова), поездках на черногорскую дачу, строительстве на Рублевке большого семейного особняка, то ушлая девушка сделала свои выводы, и Жорка из временных кавалеров перешел в разряд запасных женихов. Да и то сказать, в светском мире Питера бренд богатых папиков уже стал потихоньку смещаться в сторону их сыновей-мажоров. Тут еще Инна увидела на шее Веры дорогое ожерелье (подарок Алекса на Новый год), и сделав охотничью стойку, Дива тоже стала выпрашивать у Жорки дорогой новогодний гостинец: «Ведь тебе даже по статусу положено баловать свою возлюбленную». Кавалер сначала как мог отшучивался, а затем обратился за помощью к Алексу: как быть?
— Вали все на меня, — посоветовал тот, — мол, я твой арендодатель и держу под контролем все твои финансы. О подарках поэтому пусть договаривается со мной.
Инна от выяснения отношений не уклонилась.
— Что вы, в самом деле, как охтинские пацаны, — наехала она на отельера, оказавшись с князьками наедине. — Пора уже по-мужски себя вести. Ублажая подарками любимую женщину, вы ублажаете прежде всего самих себя.
— Молодец, хорошо сказала, — похвалил Алекс. — Но у нас, миллионеров-салаг, свои понты, не как у настоящих мужчин. Первый подарок будет на сто баксов, второй на двести, третий на триста и так далее. Годится?
— Годится! — засмеялась вымогательница. — Если подарки каждый день.
— Нет уж. Только прилюдно, чтобы народ видел, что ты парня не позоришь, не долбишь ему мозги, а наоборот, он рядом с тобой цветет и пахнет. Тогда и свой подарок получишь. И тебе хорошо, и нам не так обидно.
— Вот к стодолларовым подругам и обращайтесь, — возмущенно фыркнула Дива.
Кроме Инны обиженной князьками оказалась также Трехмужняя. Ее новый бойфренд Слава был ветеринаром (через свою кошку Ева с ним и законтачила). При ближайшем рассмотрении он оказался весьма симпатичным парнем. И оба фабзайца в пику Еве принялись общаться с ним в три раза больше, чем с ней. Трехмужняя страшно злилась, полагая, что так они издеваются над ее Славиком. На самом деле князьки просто хотели выяснить процесс сближения хорошего честного парня с насквозь притворным шпионским отродьем, каковым они считали Еву, да и себя заодно. Если у нее получится, то и у них тоже. Вот и расспрашивали, как Слава видит свое будущее и не намерен ли он обманывать их дорогую сослуживицу.
— Да нет, Ева суперская. Иногда я сам себе завидую, что она у меня есть, — отвечал как на духу кошачий доктор. И уже получал от шалопаев предложение стать у них на полставки штатным ветеринаром.
— А что, машина у тебя уже есть, два раза в неделю приехать на фазенду с досмотром живности за хорошую денюжку — самое то. И нам спокойней будет.
— Чего вы к нему пристали? — возмущенно осаживала их Ева.
— Ну мы же не виноваты, что с ним общаться приятней и интересней, чем с тобой? — парировал Жорка.
— Обидишь парня — вдвое урежу зарплату, — грозился Алекс.
В общем, развлекали как могли не только других, но и себя любимых. Ложкой дёгтя был лишь страх за бандитский налет на «Бирему». Каждый день Алекс по три раза звонил туда по спутниковому телефону, чтобы узнать, все ли в порядке. Новогодняя ночь там тоже прошла бурно, не обошлось без сильной пьянки постояльцев и драки «боксеров» между собой, но этим все и ограничилось.
Словом, Новый год можно было считать вполне удавшимся. Голливудский трафарет, когда в самый радужный момент случается катастрофа, опять не сработал.
В первый по-настоящему рабочий день на имя Копылова пришло сообщение о перечислении на его питерский счет двухсот пятидесяти тысяч баксов.
Теперь приходилось только ходить и гадать: что же такое шпионское я наделал, что мне такие роялти?
Эпилог
Когда есть деньги, тогда и дышится легче. Помимо четверти миллиона из Хельсинки и транша из Москвы от Хазина-старшего,
