что до листовок, то, по словам соседки Кэтрин Кример, их заказал и напечатал магистрат. Она сохранила один экземпляр и отдала мне. Листовка лежит у меня дома. Отпечатана на хорошей бумаге в типографии Нельсона. Как женщина, просившая милостыню на церковной паперти, нашла бы семнадцать шиллингов на типографию? Не говоря уже об обещанном вознаграждении: в листовке речь шла о двадцати фунтах.
Рафаэль молчит, размышляя над странными поворотами сюжета.
– Да, это и впрямь головоломка, – добавляет Ада, – но сомневаюсь, что нам удастся ее решить. Все произошло слишком давно. Кэтрин и близнецы мертвы. Сара Стоун, скорее всего, отбывает срок в колонии где-то за океаном. Или уже живет там как свободная женщина, ведь срок приговора должен подходить к концу.
Рафаэль вздыхает.
– Без сомнения, ты права. Не знаю, почему меня так беспокоят нестыковки. Посмотрим, что еще мне удастся откопать в архивах, но, возможно, головоломка останется без разгадки. Можно связаться с тобой, если найду что-то еще? – Впервые за весь день он смотрит Аде прямо в глаза.
Она улыбается в ответ:
– Конечно, можно.
Ада уже поднимается, чтобы уйти, и тут Рафаэль тихо добавляет:
– Надеюсь, если ты навестишь меня снова, то не откажешься привести с собой и свою дочку Салли.
Май 1822 года
Сан-стрит и Розмари-лейн
Она говорит себе, что это всего лишь небольшая прогулка. У Салли недавно был легкий озноб, и она несколько дней играла только дома. А детям нужен свежий воздух. Поэтому, оставив Ричарда присматривать за Амелией, Ада повязывает вокруг плеч Салли коричневый плащ, берет на руки Каролину и вместе с двумя детьми отправляется в дорогу. Но в глубине души она знает, куда они идут, и спрашивает себя, что влечет ее туда. Моя задача, напоминает она себе, расследовать смерть Рози Кример, погибшей на территории нашего округа, а не проверять обстоятельства исчезновения ее сестры-близнеца, случившегося много лет назад в другой части города. И все же, попав в сети этой запутанной истории, Ада не может противостоять искушению разобраться в случившемся.
Они идут более длинной дорогой, чтобы избежать встречи с продавцом овощей на углу Уайт-Лайон-стрит: Аде невыносима мысль о еще одной стычке со стариком. Они проходят мимо ворот, ведущих к пустоши, где нашли тело Рози Кример, и Ада замечает, что кто-то заколотил проход парой дощечек и прикрутил створки ворот бечевкой, чтобы не открывались. Они движутся по Мэгпай-эллей очень медленно, потому что Каро сейчас в том неудобном возрасте, когда таскать ее уже тяжело, но ходит она на своих пухлых ножках пока неуверенно. Сначала дочка просится идти самостоятельно, но, преодолев половину улицы, начинает капризничать и хочет на руки. Ада сажает малышку себе на бедро, та утыкается лицом в шею матери и пыхтит: «Пф-ф, пф-ф».
– Перестань, мне щекотно, – смеется Ада.
От теплой потной кожи ребенка пахнет сладостью и солью.
Салли тем временем каждые две-три минуты останавливается, чтобы изучить очередную находку на обочине дороги.
– Смотри, мама, кружево, – говорит она, поднимая засаленный обрывок кружевного носового платка.
– Ох, выброси его, родная. Платок грязный, – говорит Ада, и Салли с отвращением швыряет клочок ткани в канаву, но тут же ее внимание привлекает не менее грязное черное перо. Она выуживает его из кучи мусора и нежно гладит.
Когда они выходят на Бишопсгейт-стрит, Ада покрепче берет Салли за руку и лавирует вместе с ней между повозками и лошадьми, двуколками и тележками, грохочущими по широкой улице. На дальней стороне, на углу с Примроуз-стрит, Ада улавливает ноздрями сладкий запах свежей выпечки и специй. На углу стоит мальчик из пекарни с подносом покрытых глянцевой глазурью булочек со смородиной, свежих, с пылу с жару. Они искушают Аду, но та вспоминает данное себе обещание беречь каждый пенни до завтрашнего похода на рынок.
Улица Бишопсгейт залита солнцем, но стоит им свернуть за угол на Сан-стрит, как тень от зданий падает на дорогу, и сразу становится промозгло. Мостовая неровная, полно выбоин, и, хотя Каро извивается и требует спустить ее с рук, Ада лишь покрепче обхватывает талию младшей дочери. Салли бросается в сторону канавы, в которой очень вонючая бурая вода течет между склизкими зелеными камнями.
– Отойди оттуда, Сэл! – вскрикивает Ада. Она начинает сомневаться, что стоило брать сюда с собой детей.
Блай-билдингс возвышается в средней части улицы по левой стороне: уродливое высокое здание, в верхней части которого все еще торчат старые деревянные балки, а нижняя отделана бурым кирпичом и выглядит новее, только окна грязноваты, а некоторые разбиты и завешены тряпками. Странно, что такое место хранит ответы на трагическую загадку Молли Кример, зато понятно, почему Уильям с таким интересом говорил об этом деле: все произошло буквально у них возле порога, почти что на границе с их округом.
Салли обнаруживает тощую черную кошку с двумя котятами и принимается с ними играть, а Ада ставит Каро на землю и наблюдает, как та семенит к старшей сестре.
– Не тяни их за хвосты! – кричит она Салли. – И смотри, чтобы не оцарапали Каро. Слышишь меня?
Ада осматривает мрачную улицу и пытается представить себе картину: Сара Стоун выходит из экипажа где-то на углу улицы и идет к Блай-билдингс, неся на руках укутанного младенца. Какое время дня тогда было? Вероятно, дело уже шло к вечеру. В листовке, которую Ада прочла много раз, говорилось, что Молли Кример украли у матери примерно в три часа пополудни. Если воровкой была Сара Стоун, то ей пришлось бы не позже двух часов отправиться в сторону церкви Святого Павла, по дороге как-то избавившись от подушки или другого приспособления, помогавшего имитировать беременность. Кэтрин Кример в описании не упоминает, что похитительница выглядела беременной.
Бродила ли Сара Стоун по улицам целый час в поисках младенца, которого украдет? Или уже приметила бедняжку Кэтрин Кример несколькими днями раньше у церкви Святого Павла и выбрала своей мишенью? Странный способ украсть ребенка. Ада вспоминает, как не раз видела, что матери оставляют младенцев в корзине возле дверей магазина или таверны, и всегда мысленно бранила нерадивых родительниц за беспечность. Куда легче и безопаснее украсть малыша, оставшегося без присмотра, вместо того чтобы полчаса шагать по улицам Лондона с будущей жертвой, дав ей возможность хорошенько рассмотреть свое лицо и одежду. И все же Сара Стоун выбрала именно такой опасный путь совершения преступления. А потом, схватив ребенка… Что она сделала? Ей, должно быть, пришлось долго бродить вокруг Коммершиал-роуд: вернись она слишком
