Умереть не до конца - Питер Джеймс

части страницы. Итак, что мы видим? Фредерик Роджер Джонс, мать – Элеонора Джонс, родился в Королевской больнице графства Суссекс седьмого сентября шестьдесят четвертого года в 3:52. Впоследствии также был усыновлен. – Рэйвенсборн улыбнулся и поднял взгляд. – Похоже, он самый. Появился на свет через пять минут после Десмонда Уильяма Джонса. Наверняка они близнецы.

Грейс разволновался:

– Спасибо. Вы нам очень помогли. А не могли бы вы предоставить нам дополнительную информацию? Срочно нужны сведения о приемных родителях Фредерика Роджера Джонса.

Регистратор решительно захлопнул книгу.

– Боюсь, это все, что я могу для вас сделать. Записи об усыновлении охраняются более строго, чем королевские драгоценности. Теперь вам придется сражаться с социальными службами. Удачи, джентльмены!

Спустя десять минут (Грейс провел это время с мобильным телефоном в руке в коридоре ратуши, пытаясь добиться ответа от социальных служб, но его лишь бесконечно переключали с одного номера на другой) он начал понимать, что имел в виду Клайв Рэйвенсборн. Еще через пять минут ожидания, слушая бесконечно повторяющуюся мелодию «Зеленых рукавов», Рой уже был готов на все, включая смертоубийство.

110

Двадцать минут спустя, все еще стоя у главного входа в ратушу, Грейс сумел наконец-то дозвониться до директора социальной службы. С трудом сдерживая раздражение, он объяснил, по какой причине ему нужен доступ к архивам.

Директор сочувственно его выслушал.

– Конечно, детектив-суперинтендант, вы понимаете, что обычно такое не практикуется. Ради вас нам придется сделать чрезвычайное исключение из правил, – педантично заметил он. – Мне нужно будет обосновать свои действия. И вы должны гарантировать, что полученная информация станет использоваться только для тех целей, которые вы обозначили. Некоторые люди не знают, что их усыновили. Это может нанести им душевную травму, последствия могут быть весьма пагубными.

– Но, вероятно, все-таки не столь пагубными, как для двух женщин, которых убили в нашем городе на прошлой неделе, – заявил в ответ Грейс. – Или для следующей жертвы этого маньяка.

В трубке воцарилось непродолжительное молчание.

– И вы действительно думаете, что этот близнец совершил два убийства?

– Я ведь уже объяснил: подобное вполне вероятно, и, если наши подозрения справедливы, он вряд ли на этом остановится. Я думаю, что на данном этапе важнее обеспечить безопасность местных жителей, чем опасаться задеть чувства одного мужчины средних лет.

– Если мы предоставим вам информацию, которая позволит найти Фредерика Роджера Джонса, как вы ею распорядитесь?

– Уверяю вас, я не преследую никаких иных целей, кроме того, чтобы как можно быстрее найти этого человека, допросить и исключить его причастность к расследуемым делам.

– Или же арестовать его?

– Не могу ничего сказать наперед. Но если после допроса у нас возникнут основания полагать, что он причастен к чрезвычайно жестоким убийствам двух молодых женщин, то, разумеется, мы его задержим.

Снова последовала долгая пауза. И опять Грейс еле сдерживался, словно питбуль на поводке. Поводок грозил вот-вот порваться.

– Вы же понимаете, детектив-суперинтендант, что это очень непростой вопрос…

– Да, конечно, я все понимаю. Но как вы будете себя чувствовать, если в городе появится третья жертва, и окажется, что этот близнец был убийцей или мог привести нас к убийце, а вы не предотвратили преступление, хотя и могли это сделать?

– Я должен проконсультироваться с нашим юристом. Вы можете подождать пять минут?

– Хорошо, но только не дольше, – ответил Грейс. – Мне нужно вернуться в управление полиции по служебным делам.

– Я постараюсь сделать все как можно быстрее, детектив-суперинтендант, уверяю вас.

Грейс использовал свободное время с толком: он позвонил старшему инспектору Роджеру Поулу, чтобы узнать, как продвигается расследование покушения на Клио Мори. Поул сообщил, что сегодня утром двое полицейских отправились в Чичестер, где проживал бывший жених потерпевшей, адвокат Ричард Нортроп-Тернер, чтобы допросить его. Однако, похоже, у Ричарда имелось алиби.

Они еще не закончили говорить, когда телефон Грейса издал характерный писк: ему звонил кто-то еще. Рой поблагодарил Поула и переключился. Это снова был директор социальной службы.

– Хорошо, детектив-суперинтендант, мы пойдем вам навстречу. Я сейчас сам все объясню нашей сотруднице, инспектору по усыновлению, попрошу ее поднять дело Фредерика Роджера Джонса и предоставить необходимую информацию. Если мы сообщим вам имена приемных родителей, этого будет достаточно?

– Это станет прекрасной отправной точкой, – ответил Грейс. – Спасибо.

Мимо окна первого этажа небольшого, скудно обставленного конференц-зала муниципалитета проехал автобус. Грейс увидел сквозь жалюзи розовый баннер с рекламой телесериала «Сахарная лихорадка». Они с Ником Николлом сидели в этом чертовом зале уже больше четверти часа, однако им не предложили не только кофе, но даже стакана воды. Время идет, скоро полдень, но они, по крайней мере, добились некоторого прогресса. Правда, нервы у Роя были на пределе. Он пытался сосредоточиться на текущих делах, но не мог перестать беспокоиться о Клио, о которой думал каждую минуту.

– Как твой сынуля? – спросил Грейс у молодого констебля, отчаянно зевающего и бледного, несмотря на великолепную летнюю погоду.

– Замечательно! – ответил тот. – Бен просто прелесть. Вот только плохо спит по ночам.

– Ты хорошо научился менять подгузники?

– Выхожу на мировой уровень.

На столе лежал буклет с надписью «Муниципалитет Брайтон-энд-Хова. Отдел по вопросам детства, семьи и школы». На стенах висели плакаты с улыбающимися ребятишками разных рас.

Наконец дверь открылась, и вошла сурового вида женщина лет тридцати пяти: тощая как палка, с острым носом, круглыми, подведенными ярко-красной помадой губами и волосами цвета фуксии, уложенными в виде маленьких, агрессивно торчащих шипов. На ней были длинное, почти до пола, муслиновое платье с рисунком и сандалии (как показалось Грейсу, веганская обувь), а в руках она держала папку с наклеенным на нее желтым стикером.

– Это вы двое из полиции? – холодно осведомилась инспекторша с южнолондонским акцентом, глядя сквозь очки в изумрудной оправе куда-то в пространство между мужчинами.

Рой и Ник встали.

– Детектив-суперинтендант Грейс и детектив-констебль Николл из уголовной полиции Суссекса, – представился Рой.

Не назвав в ответ своего имени, женщина продолжила:

– Директор сказал мне, что вы хотите получить данные о приемных родителях Фредерика Роджера Джонса, родившегося седьмого сентября одна тысяча девятьсот шестьдесят четвертого года. – Теперь она посмотрела прямо на Грейса, довольно хмуро и враждебно.

– Да, все верно, – подтвердил он. – Мы будем очень вам признательны за помощь.

Она отклеила от папки стикер и протянула ему. Там аккуратным почерком было написано: «Дерек и Джоан Трипвелл».

Рой показал стикер Нику Николлу, а затем посмотрел на папку.

– Можете сообщить нам еще что-нибудь полезное?

– Извините, но у меня нет таких полномочий, – сказала дама, вновь избегая зрительного контакта.

– Разве директор не объяснил вам, что мы расследуем убийства?