железных ножках и поставил прямо посреди ухабов, старенькому «Москвичу», в следующую минуту притормозившему перед знаком, показал в сторону – туда, мол, поезжай, там объезд, и скрипучая машиненка эта послушно заковыляла в объезд.
– Ну что, шеф, знак здесь оставим или перенесем метров на десять?
– Собственно, а чего ты заколебался? – Бобылев настороженно огляделся, ничего подозрительного не обнаружил и пробурчал недовольно: – Оставь знак здесь!
Влево от знака сквозь траву и старый газон была пробита довольно грубая колея с тяжелым рубчатым следом – прошел грузовик, вправо тоже имелся объезд, он тянулся вдоль ограды и терялся среди деревьев. Бобылев крикнул Пыхтину:
– А это что за обводная дорога?
– Я по ней пару раз прошел – ведет к каким-то вспомогательным постройкам – похоже, к зернохранилищу. Для нас там ничего существенного нет, поэтому я не стал заниматься ни дорогой, ни зернохранилищем.
Бобылев быстро раскидал людей по местам, взяв в кольцо место около объездного знака, а также дорогу, проложенную сквозь длинный газон, в машинах оставил лишь Федорчука и Шотоева – от Федорчука проку все равно никакого, без слез смотреть нельзя, Шотоев тоже не был бойцом, он умел ухаживать за девочками, но не умел держать в руках пистолет, а как «началнык» вообще мог не играть в эти игры… Бобылев сказал ему:
– Султан, ты остаешься на страховке. Садись за руль второго жигуленка, мотор не глуши… Все произойдет очень быстро.
– Понял, – послушно проговорил Шотоев, уже выбравшийся было из машины, теперь он, не боясь потерять достоинство, смешной бабьей трусцой вприпрыжку поспешил за руль, он как и Федорчук, также был бледен, только управлял собою лучше.
Бобылев проводил его насмешливым взглядом. Он и старый вояка Пыхтин, насмотревшийся в Афгане крови на всю оставшуюся жизнь, чувствовали себя лучше всех. Также привычно чувствовал себя и Игорь. Ему к таким историям было не привыкать.
Машина с деньгами появилась через двадцать минут. Это был новый, с широкой мордой «Москвич», окрашенный в асфальтовый цвет, с хрипучим неотрегулированным движком и дымным выхлопом.
За рулем сидел невзрачный мужичонка в кожаной турецкой кепке детского размера, очень маленькой для его головы, рядом высился бугай с широким румяным лицом – сотрудник академии, взятый для охраны денег, кассирша сидела сзади, ее можно было не разглядывать, налетчики знали эту бабу по рассказам Пыхтина. Задастенькая, коротконогая, веселая, крикливая.
– Приготовились! – скомандовал Бобылев.
«Москвич» притормозил перед знаком объезда, из окна машины высунулся водитель, выругался визгливо:
– Черт! Опять эти строители, ни дна им ни покрышки! Еще утром ничего не было, а сейчас уже опять копают! Вот стервецы! – Он смачно, с громким звуком набрал слюны в рот и сплюнул за борт машины.
Дал задний ход, отъехал метров на пять, со скрежетом включил переднюю скорость, но тронуться с места не успел – из кустов выскочил человек в вязаной маске, с силой рванул на себя дверь, и водитель, заверещав, будто подбитый заяц, вывалился из кабины. Машина остановилась. Мотор заглох.
Человек в маске – это был Рябой, – махнул рукой, в которой был зажат десантный автомат: выходи! Увидев, что лицо у охранника стало плоским и белым, такие лица бывают у людей, не способных сопротивляться, Рябой довольно хрюкнул, словно бы рассчитывал на некий сценический эффект, в следующий миг взнялся над самим собой, бескостно взмахнул руками: из подмышки охранника вдруг выплеснулся длинный яркий огонь, похожий на электросварку. Тело Рябого будто само оторвалось от земли, пули с сырым чавканьем прошлись по его телу, оставляя красные мокрые вдавлины, потом переместились на лицо. В лоб Рябого попало две пули, одна содрала, словно бы срубила с него маску, вторая снесла макушку черепа.
Рябой даже крикнуть не успел – был уже мертв.
Автомат выпал из его руки, с грохотом всадился в обрубленный сверху комель старой елки, из которого тянулись три зеленые молодые свечки, к автомату неожиданно проворно заспешил на карачках, быстро-быстро, как краб перебирая руками и ногами, плюгавый мужичок-водитель.
Он почти добрался до цели, этот странный мужичок, которому не за оружие надо было цепляться, а немедленно удирать отсюда, но он этого не сделал и погубил себя. Бобылев все отлично видел, ткнул в его сторону стволом автомата и коротко надавил на спусковой крючок.
Автомат украсился безобидным розовым венчиком, взлаял хрипло и тут же умолк. Пули отбили мужичка от утерянного Рябым оружия метров на пять, превратив его голову в кисель, задом отъехал от автомата и вдавился в старую бетонную плиту, невесть зачем врытую в землю за елкой.
Клацнула дверь «Москвича», над машиной приподнялся охранник и поверх крыши дал экономную очередь по Бобылеву. Промахнулся. Бобылев, не ожидая, что охранник будет бить именно по нему, громко выругался, врубился в кусты и оттуда также ответил очередью.
Похоже, завязывался настоящий бой.
– Быстрее из машины! – прокричал охранник кассирше. – Ложись на землю, дура!
Та некоторое время находилась в странном сонном оцепенении, словно бы наблюдала за происходящим из рядов зрительного зала, потом, взвизгнув, дернула один раз дверцу машины, за ним другой, третий – бесполезно.
– Быстрее! – вновь прокричал охранник растерявшейся женщине. Сам он уже распластался на земле у «Москвича», подполз к переднему колесу, высунулся из-за него, дал очередь по кустам, в которые отпрыгнул Бобылев.
Пули срезали несколько веток и с тяжелым сырым шипением ушли в пространство.
– Быстрее! – повторил охранник, но кассирша, бокастая, медлительная, все еще продолжала копаться – не могла справиться с дверью. То ли с испуга, то ли одна из пуль повредила петли или замок, в этом случае дергай дверь, не дергай ее – все будет бесполезно.
Кассирша напряглась, лицо покраснело, как после бани, она отчаянно задергала дверь – ничего не получилось. Бобылев высунулся из кустов, дал короткую очередь по кассирше: раз уж пошла такая рубка, то в ней ни один кочан капусты не уцелеет.
Пули в брызги расколотили боковое стекло «Москвича», порвали металл, но кассиршу не зацепили – рванув дверь в очередной раз, она справилась с ней и толстой рыбкой нырнула вниз, под днище машины.
Бобылев засек за передним колесом машины охранника и снова отпрыгнул в кусты, откатился в сторону, подождал, когда пули посшибают макушки кустов, и зло округлил рот:
– Эй, Леха! Горка! Где вы? – рывком сдернул с себя вязаный намордник, который слишком плотно стягивал на нем виски, щеки, вообще всю физиономию, выругался: – Суки!
Раз операция не заладилась с самого начала, пошла наперекос – считай, что она провалилась. Пыхтин и Игорь, находившиеся по ту сторону дороги, должны атаковать «Москвич», убрать охранника,
