губами. Потом указала рукой на дверь.
На этом «воспоминания» пепельницы обрывались. Дальше была темнота, густая и глухая, словно энергии предыдущих владельцев стерлись под временем или были сокрыты под тяжестью наложенного проклятья.
Я отложил инструмент и потёр переносицу. В висках уже пульсировала тупая, настойчивая боль, и я принялся массировать их ладонями, активируя простенькое плетение «болевой заморозки», которое должно было купировать приступ. Контакт с темными вещами всегда давал эту реакцию, если затягивался. Голова требовала остановиться.
Я завернул пепельницу в замшу и убрал ее в сейф. Убрал инструменты. Затем сел в кресло, взял со стола открытый блокнот, и быстро записал то, что удалось увидеть.
Кто присылал людей и за чем — я пока не знал. Но знал теперь, что угроза была. И возможно она запустила цепь непоправимых событий.
* * *
Татьяна Петровна сидела в кресле у окна и читала лежавшую на коленях книгу. Это было зрелищем, к которому я никак не мог привыкнуть. Это выглядело завораживающе. Призрак читал. Сидел в кресле, переворачивал страницы. Иногда хмурился, иногда чуть заметно улыбался чему-то в тексте.
— Татьяна Петровна, — позвал я от двери, — у меня есть вопрос.
— Секунду, — ответила она, не поднимая взгляда. — Дочитываю абзац.
Я прислонился к косяку, терпеливо ожидая, пока она дочитает. И наконец, графиня подняла голову и обеспокоенно посмотрела на меня:
— Алексей. Вы выглядите уставшим.
— Немного, — согласился я. — Работал с пепельницей нашей соседки Алевтины Никитичны.
— И?
— Долго рассказывать. Потом. — Я прошёл в комнату и сел на диван. — Сколько вы уже прочли?
— Это четвёртая за неделю, — с некоторым удовлетворением ответила Татьяна Петровна. — Я обнаружила, что способности мои, — она деликатно кашлянула, — несколько расширились с тех пор, как вы меня научили фокусу со страницами.
— В каком смысле расширились? — полюбопытствовал я.
Татьяна Петровна прикрыла книгу, придерживая пальцем страницу, и посмотрела на меня с тем выражением, которое явно означало: сейчас я вам кое-что продемонстрирую.
Затем, она повернула голову к полкам. Сосредоточилась, и я почувствовал легкое движение в воздухе, как бывает перед грозой. Потом одна из книг на третьей полке, толстая, в синем переплете, вдруг вышла из ряда, качнулась и полетела через комнату.
Не упала. Приземлилась точно на кресло, где только что сидела Татьяна Петровна.
А сама графиня уже стояла рядом с книгой — проявилась беззвучно и почти мгновенно. Подняла увесистый томик и аккуратно положила на подлокотник.
— Эта будет следующей, — с достоинством сообщила она.
Я некоторое время молчал.
— Впечатляет, — произнес после паузы.
— Практика, — ответила она. — Чем больше взаимодействуешь с материальным миром, тем лучше понимаешь его устройство. Оказывается, это доступно и в моём нынешнем состоянии. Нужно только не лениться.
— Татьяна Петровна, — сказал я, — мне нужна ваша помощь. В той сфере, которой вы прекрасно разбираетесь.
— Не хочу хвастаться, но, боюсь, таких сфер довольно много, — кокетливо произнесла она, с интересом глядя на меня. Ей явно нравилось чувствовать себя полезной. — О чем конкретно вы говорите?
— В данном случае о стиле.
Она вернулась в кресло с видом человека, готового выслушать и дать необходимый совет.
Я вкратце, не вдаваясь в подробности, рассказал ей про аукцион. Закрытое мероприятие, избранные гости, строгий дресс-код. Что именно там продают и зачем оно мне я деликатно умолчал. Только то, что мне нужно выглядеть дорого и со вкусом, чтобы смешаться с толпой коллекционеров, любящих тайны и загадочные реликвии.
Она слушала, не перебивая. Когда закончил, помолчала секунду.
— Я не в восторге от этой затеи, — произнесла она наконец.
— Я понимаю.
— Это опасно.
— Вероятно.
— И вы всё равно пойдёте.
Фраза была не столько вопросом, сколько утверждением, и я кивнул:
— Да.
Она посмотрела на меня долгим изучающим и слегка грустным взглядом, каким, должно быть, смотрели на неисправимых людей светские дамы всех эпох, от античности до наших дней. Потом тяжело вздохнула.
— Что ж. Тогда по меньшей мере позаботимся, чтобы вы выглядели подобающим образом. — Она встала и прошла к шкафу с тем деловитым любопытством, с каким кокетливая особа подходит к стеллажу с украшениями. — Откройте.
Я послушно открыл дверцы.
Татьяна Петровна изучала содержимое шкафа около минуты. Молча. С нарастающим недовольством на лице.
— Это, — повернувшись ко мне, произнесла она наконец, — всё?
— Там ещё в нижнем ящике.
— Нет, — перебила она. — Не нужно. Я поняла.
Призрак сделала шаг назад, словно вещи в шкафу могли на нее броситься.
— Алексей, — произнесла она с той сдержанностью, за которой обычно пряталось нечто гораздо более выразительное, — эти вещи, быть может, вполне приемлемы для вашей обычной работы. Но на закрытом аукционе в обществе одаренных людей, которые работают с предметами искусства и разбираются в прекрасном, вы будете выглядеть как конюх после уборки стойла. Уж не обижайтесь.
— И в мыслях не было, — заверил я собеседницу.
— Вы должны сиять, — объявила она. — Не крикливо. Не демонстративно. А словно бы изнутри. С достоинством. Так, чтобы это воспринималось как само собой разумеющееся. Улавливаете? Именно тогда вы сольетесь с толпой, и не привлечете излишнего внимания.
— Улавливаю.
— Тогда должны понимать, что ничего из этого уже нельзя приспособить к вашему выходу в свет. Нужно купить еще вещей. Вы сможете заняться этим завтра? Я могла бы дать вам примерные описания подходящих фасонов, а в магазине вам уже подскажут, можно ли такое приобрести.
— Необязательно ждать завтра. Мы сделаем все сейчас. Под вашим чутким руководством.
Она удивленно изогнула бровь, а взял с дивана ноутбук. Открыл браузер, нашёл нужный сайт и развернул экран к ней. Татьяна Петровна приблизилась, склонилась над ноутбуком — и на её лице появилось выражение, которого я ещё не видел. Что-то среднее между искренним изумлением и острым интересом.
— Это что? — спросила она.
— Магазин одежды, — пояснил я. — Доставка привезет их на следующий день.
— И там всё это можно… просто заказать? — удивленно уточнила она, кивнув в сторону экрана. — Не выходя из дома?
— Именно.
Она выпрямилась, окинула взглядом экран еще раз.
— А вам все-таки удалось меня удивить, — произнесла она с неожиданной теплотой. — Мир не так плох, как я порой думаю.
Несколько минут она просто смотрела, как я листаю каталог. Потом не выдержала и начала указывать.
— Вот этот — нет, слишком светлый, это для приемов на открытом воздухе. Этот — лучше, но посмотрите на плечи, это не ваш крой. А вот… — она остановила меня жестом, — вот этот. Тёмно-синий. Почти чёрный, но с живостью. И покрой правильный — сдержанный, но не похоронный. Вам по фигуре прекрасно сядет.
Она была права.
— Берёте? — спросила она.
— Беру, — решительно ответил я, щелкнув кнопкой мышки и отправив вещь
