Одним словом, что-нибудь на уровне четвертого класса начальной школы.
— Разумеется, лейтенант. — Брамбелл радостно рассмеялся и покачал головой. На лысине тут же заиграли веселые блики проектора. — Я создам литературный шедевр.
Уокси одарил обоих весельчаков осуждающим взглядом и направился к двери.
— Я считаю, что профессионалы не имеют права смеяться над руководством, — произнес он на ходу. — А у меня много важных дел и нет времени на глупые шутки.
Д’Агоста проводил Уокси взглядом и повернулся к патологоанатому:
— Пожалуй, вам лучше подготовить доклад, ориентируясь на уровень третьеклассника, чтобы капитан Уокси тоже смог его прочитать.
Смитбек отошел от смотровой щели кинобудки и с удовлетворением выключил магнитофон. Теперь оставалось подождать, когда последний из участников совещания покинет зал Линнея.
Из соседней комнаты вышел киномеханик. При виде Смитбека он недовольно сощурился:
— Вы же сказали…
— Я помню, что я сказал, — небрежно отмахнулся журналист. — Просто я не хотел доставлять вам излишние волнения. Вот возьмите, — Смитбек вытянул из бумажника двадцатку.
— Я бы ни за что не взял деньги, если бы в музее не платили так мало. С такими бабками жить в Нью-Йорке просто невозможно… — покраснел киномеханик, пряча банкноту в карман.
— Это уж точно… — машинально ответил Смитбек и снова посмотрел в смотровую щель. — Послушайте, — он отошел от щели, — мне объяснять ничего не надо. Вы сегодня внесли огромный вклад в дело свободы печати. Закажите себе хороший ужин и ни о чем не беспокойтесь. Я не выдам свои источники информации, даже оказавшись в застенках.
— В застенках? — прошептал киномеханик.
Смитбек успокаивающе потрепал его по плечу и выскользнул в соседнюю комнату, пряча на ходу магнитофон и блокнот. Оттуда Смитбек вышел в столь памятный для него запыленный коридор. Ему повезло: на северном входе дежурила старуха, известная тем, что наносила на лицо сантиметровый слой макияжа и посему считала себя неотразимой. Смитбек прошел мимо нее, улыбаясь, рассыпаясь в любезностях и подмигивая, не забыв, однако, прикрыть пальцем дату на давно просроченном пропуске в музей.
19
М арго толкнула вращающуюся дверь двадцать седьмого полицейского участка и, повернув налево, начала спускаться по длинной крутой лестнице в подвал. Перила исчезли с древней, некогда желтой стены много десятилетий назад, и Марго шагала осторожно, боясь поскользнуться на бетонных ступенях. Несмотря на то что стены в подвале были толстые, она услышала приглушенные хлопки задолго до того, как достигла последней ступени.
Стоило ей отворить звуконепроницаемую дверь, как приглушенные хлопки слились в громкий рев. Поморщившись от невыносимого шума, Марго подошла к служебному столу и стала рыться в сумочке в поисках разрешительного письма. Полицейский, узнав ее, махнул рукой.
— Номер семнадцать, — почти прокричал он, перекрывая хлопки выстрелов и передавая ей дюжину мишеней и потертые наушники.
Марго записала в журнале свое имя и время прихода и прошла в тир, надевая на ходу наушники. Шум тут же стал вполне терпимым. Слева от нее почти до самой стены тянулась шеренга полицейских в открытых сверху кабинках. Копы перезаряжали оружие, закрепляли мишени и оценивали результаты стрельбы. Предвечерние часы были для стрелков самым излюбленным временем. А среди десятка тиров, разбросанных по полицейским участкам города Нью-Йорка, стрельбище двадцать седьмого участка считалось самым большим и современным. Войдя в кабину номер семнадцать, Марго достала из сумочки оружие, коробку с патронами и несколько скрепок. Положив патроны слева от себя на полку, она осмотрела свой небольшой самозарядный пистолет. Все эти действия были для нее сейчас настолько же привычны, насколько они были чужды год назад. Удовлетворившись осмотром, Марго вогнала в рукоятку полную обойму, приколола мишень к тросику и отодвинула ее на десять ярдов. Затем, как ее учили, приняла позу Вивера — правая рука на спусковом крючке, левая удерживает правую за запястье. Сосредоточив взгляд на мушке, она нажала на спуск, позволив согнутой в локте руке принять на себя отдачу от выстрела. Сделав секундную паузу, чтобы взглянуть на мишень, без остановки опустошила всю обойму.
Она расстреляла еще несколько обойм, почти машинально выполняя все действия стрелка в тире — перезарядка, смена мишени, огонь. Когда коробка с патронами опустела наполовину, Марго перешла к стрельбе по силуэтам с дистанции двадцать пять ярдов. Расстреляв наконец последний магазин и повернувшись, чтобы почистить оружие, она с удивлением увидела перед собой д’Агосту. Лейтенант наблюдал за ней, скрестив руки на груди.
— Привет! — прокричала она, снимая наушники.
— Посмотрим, что у вас получилось. — Д’Агоста кивком указал на мишени. Марго подтянула к себе силуэт, полицейский, тщательно изучив его, одобрил: — Прекрасная розетка.
— Спасибо, — рассмеялась Марго. — Это всецело ваша заслуга. Только благодаря вам я получила разрешение.
Она бросила пустые обоймы в сумку, думая о том, насколько странным, наверное, казалось тогда лейтенанту ее поведение. Через месяц с хвостиком после событий в музее она ворвалась в его кабинет, умоляя помочь в получении разрешения на ношение оружия. «Для самообороны», — объяснила она тогда. Разве могла она рассказать д’Агосте о своем постоянном страхе, о ночных кошмарах, от которых просыпаешься в холодном поту, о постоянном ощущении полной беззащитности?
— Брэд сказал мне, что вы были превосходной ученицей, — улыбнулся д’Агоста. — Я это чувствовал с самого начала и поэтому рекомендовал ему заняться с вами. А за разрешение благодарить следует не меня. Об этом позаботился Пендергаст. Позвольте взглянуть, каким оружием обучил вас пользоваться Брэд.
— Миниатюрный «глок», двадцать шестая модель, с фабричной модификацией спускового устройства типа «Нью-Йорк», — сказала Марго, передавая лейтенанту пистолет.
— Удобный и легкий, — одобрил д’Агоста, взвесив оружие на ладони. — Правда, прицельная дальность стрельбы слишком велика.
— Ваш друг Брэд мне очень помог. Научил делать поправку на снос пули, помог установить регулируемый прицел. Я тренируюсь только с этим пистолетом. Боюсь, что с другим оружием я окажусь совершенно беспомощной.
— Очень сомневаюсь, — покачал головой д’Агоста, возвращая ей миниатюрное оружие. — Судя по вашим результатам, вы управитесь практически с любой пушкой. Пойдемте отсюда. Скроемся от этого шума. Я вас провожу. — Он кивнул в сторону выхода.
Марго задержалась у стола дежурного, чтобы расписаться в журнале и сдать наушники. Д’Агоста также поставил свою подпись.
— Вы тоже стреляли? — спросила она.
— Почему бы и нет? — ответил он вопросом на вопрос. — Даже старперы вроде меня могут пообрасти ржавчиной. — Они вышли из тира и начали восхождение по длинной, крутой лестнице. — Вообще-то дела вроде этого любого могут вывести из равновесия. Так что немного попрактиковаться в стрельбе совсем неплохо. Особенно после нашего совещания.
Марго ничего не ответила. Поднявшись наверх, она остановилась, поджидая лейтенанта. Тот, слегка запыхавшись, присоединился к ней через несколько секунд. Миновав вращающуюся дверь, они вышли на Тридцать
