волосы Джин свободно лежали на плечах, цвет волос был почти одинаковым — светло-русым. Пожалуй что у Нормы волосы были чуть темнее. Обе оказались невысокими, крепкими. Норма была чуть плотнее подруги.
Кевин подумал, что перед ним две самые энергичные женщины, каких он только видел в своей жизни. Светло-голубые глаза Нормы сверкали, как бриллианты подо льдом. Зеленые глаза Джин искрились практически так же. У обеих была нежная гладкая кожа с ярким, здоровым румянцем и алые губы. Одетые в джинсы, одинаковые темно-синие футболки и розовые кроссовки, они напоминали членов одной спортивной команды.
— Заходите ко мне на кофе, — предложила Джин, подхватывая Мириам под руку. — Я купила отличные маффины — совсем без сахара. Здесь рядом есть прекрасная кондитерская, на углу Бродвея и 63-й улицы…
— Можно подумать, это ты ее нашла, — фыркнула Норма. — Я заметила ее первой!
Мириам рассмеялась, и женщины буквально потащили ее к двери. Она беспомощно обернулась на Кевина.
— Все в порядке, — улыбнулся он. — Мы с Полом едем в офис. Я вернусь через пару часов… тебе на помощь!
— На помощь? — Норма нахмурилась. — Это мы ей помогаем! Вы думаете, ей интересно выслушивать вашу скучную юридическую абракадабру? А мы сейчас поделимся с ней ценнейшей информацией о соседних магазинах и других полезных заведениях.
— Ну, хотя бы она скучать без меня не будет, — пробормотал Кевин.
— В ее жизни больше не будет ни одного скучного дня, — заявил Пол, но сделал это настолько высокомерно и самоуверенно, что Кевин даже взглянул на него, чтобы убедиться в том, что тот не шутит.
Сколфилд не шутил.
— А где ваша жена, Пол?
— Хелен — человек более сдержанный, чем две эти дамы, но она вам понравится, когда вы познакомитесь. Однако нам с вами пора. Лимузин ждет.
Кевин кивнул. Прежде чем закрыть дверь, он обернулся и услышал смех Нормы и Джин. И смех Мириам.
Ну разве все не прекрасно? Разве не замечательно?
Он удивился тому, что подобные вопросы пришли ему на ум.
— Кофе? — предложил Пол. Он наклонился вперед и налил две чашки из кофейника, приготовленного водителем и поставленного на специальную плитку.
— Да, конечно.
Кевин откинулся на спинку кожаного сиденья и погладил подушки. Лимузин тронулся. Это был «Мерседес» в специальной комплектации.
— Только так и нужно путешествовать по Нью-Йорку, — сказал он.
— Я тоже так думаю, — ответил Пол, протягивая Кевину чашку. — Отсюда и города не замечаешь. — Пол сидел напротив Кевина, скрестив ноги. — Мы каждое утро пьем кофе и просматриваем «Уолл-стрит джорнал», чтобы подготовиться к бою. В моей жизни это уже так давно, что теперь я воспринимаю все как должное.
— Вы уже шесть лет работаете у мистера Милтона?
— Да. Я работал в провинции, в небольшом городке Монтичелло. Занимался недвижимостью, иногда дорожными происшествиями. Мистер Милтон обратил на меня внимание, когда я защищал местного врача, которого обвинили в преступной небрежности.
— Да? И как?
— Полная победа. — Сколфилд наклонился к Кевину. — Несмотря на то, что тот ублюдок был явно виновен в безумном высокомерии, бесчувственности и безответственности.
— И как же вам удалось справиться?
— Запутал истца и обвинение. У парня была травма глаза, а врач несколько дней не уделял ему внимания. Он уехал на выходные играть в гольф и забыл сказать, чтобы партнер принял того бедолагу. За эти дни глаз у парня вытек, и он его потерял.
— Господи боже!
— Парень был из простых, дорожный рабочий. Сестра заставила его подать в суд, но он не мог вспомнить, когда врач осматривал его, что он делал. К счастью для нас, в больничных документах тоже царил полный бедлам. Конечно, я нашел специалиста из Нью-Йорка, который подтвердил, что врач все сделал правильно. Заплатил этому типу пять тысяч долларов за час работы, но спас своего клиента от тюрьмы.
— А как же тот бедолага? — вырвалось у Кевина, прежде чем он успел собраться с мыслями.
Пол пожал плечами.
— Мы предлагали его адвокату сделку, но жадный ублюдок решил, что выиграет дело. — Он улыбнулся. — Мы делаем то, что должны делать, дружище. Теперь ты тоже это знаешь. Вот после этого дела, — продолжил он, — мистер Милтон и решил встретиться со мной. Мы пообедали, поговорили, и на следующий день я приехал встретиться с ним. С того времени я тут и работаю.
— И ни разу не пожалели, я полагаю?
— Ни на мгновение!
— Да, на меня тоже все произвело впечатление — и особенно мистер Милтон. — Кевин на минуту задумался. — Во вчерашней суете я не спросил вас о нем. Откуда он?
— Из Бостона. Окончил юридический факультет Йельского университета.
— Из богатой семьи? Его отец тоже адвокат?
— Семья богатая, но они не юристы. Джон не любит говорить о своем прошлом. Его мать умерла в родах, а с отцом он не ладит. Можно сказать, что отец его выгнал.
— Да?
— Пожалуй, это лучшее, что могло с ним случиться. Ему пришлось самому пробивать себе дорогу. Он напряженно трудился и быстро сделал себе репутацию. Этот человек сам себя сделал — в прямом смысле слова.
— А почему он не женат? Он не…
— Определенно нет! У него есть женщины, но он побаивается серьезных отношений. Закоренелый холостяк — и счастлив этим. Хью Хефнер тоже не страдает в одиночестве.
Кевин рассмеялся и посмотрел на толпы людей, снующих по улицам. Как приятно было сидеть в лимузине, работать в Нью-Йорке, наслаждаться успехом и блестящими перспективами.
Что он сделал, чтобы заслужить все это? Впрочем, дедушка всегда говорил, что дареному коню в зубы не смотрят, поэтому он быстро отогнал эти мысли. Ему не терпелось приступить к работе.
Как только они вошли в офис, Диана сообщила, что мистер Милтон, Дейв и Тед уже ждут их в конференц-зале.
— О, я почти забыл, что у нас пятиминутка. И это замечательно, — добавил Пол, хлопая Кевина по плечу. — Сейчас вас и окрестят.
Глава 5
Конференц-зал — темно-серый прямоугольный зал без окон — был ярко освещен. Единственным украшением его были большие цифровые часы на задней стене. Никаких картин, как в коридоре и приемной. Голые стены и мрачная серая плитка на полу наводили на мысли о больничной палате. В зале ничем не пахло — ни приятных запахов, ни неприятных. Тихо гудел кондиционер, нагнетая стерильный прохладный воздух.
Мистер Милтон сидел во главе длинного черного стола. Этот стол и стулья были единственной
