изучить личную жизнь супругов Скорострельниковых. Пообщаться с подругами Елизаветы и приятелями Александра. Да и просто с их знакомыми. Бывает и так, что близкому окружению становятся известны подробности семейной жизни, – сказала я.
«Определенно, у четы Скорострельниковых имеется прислуга, которая в курсе того, чем занимаются их хозяева», – подумала я.
Когда мы с Виталием подъезжали к коттеджу Скорострельниковых, я уже составила примерный план беседы. Заглушив мотор, мы с Пустельниковым вышли из машины и направились к высокому металлическому забору, который окружал территорию коттеджа.
На одной из створок ворот виднелось переговорное устройство. Я нажала на черную кнопку и приготовилась ждать. Прошло минуты три или четыре, прежде чем из устройства для связи послышался мелодичный женский голос:
– Кто?
– Меня зовут Татьяна Александровна Иванова, я частный детектив и занимаюсь расследованием убийства Александра Тимофеевича Скорострельникова, – ответила я.
После того, как я назвала себя, воцарилось молчание, и довольно долгое. Потом женщина все-таки ответила:
– Но Елизаветы Витальевны дома сейчас нет.
– Не важно, что ее сейчас нет. Мне необходимо поговорить с обслуживающим персоналом, – сказала я и спросила: – Вас как зовут?
– Альбина я, но…
– Вы работаете у Скорострельниковых, не так ли? – уточнила я, прервав женщину.
– Да, работаю, я горничная, но…
– Альбина, мне как раз сейчас важно встретиться и поговорить с вами, – твердым тоном сказала я. – Откройте, пожалуйста.
– Хорошо, я сейчас, – тихо и довольно неуверенно отозвалась горничная.
Спустя минуту створки ворот с тихим звуком начали расходиться в стороны. Мы с Виталием прошли внутрь, после чего ворота стали закрываться.
В центре обширной придомовой территории стоял двухэтажный коттедж из белого кирпича с большими окнами и террасой. К коттеджу вел асфальтированный подъездной путь, который плавно извивался, обрамленный зеленым, аккуратно подстриженным кустарником. Поодаль росли высокие деревья, создавая тень в беседке с широким деревянным столом и скамейками. Рядом с беседкой были разбиты клумбы с цветами.
Мы с Виталием направились к входной двери и, открыв ее и войдя внутрь, оказались в просторном холле, отделанном деревянными панелями. Я обратила внимание на гравюры и картины в золоченых рамах, которые висели на стенах. Не удивлюсь, если они были подлинниками.
На пороге стояла молодая женщина, на вид ей можно дать не больше тридцати лет. На ней была униформа горничной синего цвета, светлые волосы аккуратно собраны в пучок.
– Это вы Альбина? – уточнила я.
– Да, я, – кивнула горничная.
– Альбина, это Виталий, сотрудник управления полиции Тарасова, – представила я стажера.
Женщина растерянно кивнула.
– Вы сказали, что Елизаветы Витальевны сейчас нет дома. Так? – спросила я.
– Да, – снова кивнула Альбина.
– Ладно, тогда мы с Виталием побеседуем с вами. Где мы можем поговорить? – поинтересовалась я.
– Ну… можно в гостиной, – немного поколебавшись, ответила женщина и пригласила: – Проходите, пожалуйста.
Обстановка гостиной оказалась еще более богатой и изысканной, чем в холле. Большая комната была наполнена светом, который проникал через «французские» – от пола до потолка – окна. В центре гостиной стоял широкий диван, обтянутый черной кожей, перед ним – стеклянный кофейный столик. По обе стороны от дивана находились два кожаных кресла, тоже черного цвета. Пол был устлан шерстяным ковром с длинным ворсом бежевого цвета. В углу я заметила две напольные вазы антикварного вида.
– Располагайтесь, – предложила Альбина, показав на кресла.
Я села в одно из кресел, Виталий устроился на диване, а горничная присела на стул, стоявший у одного из кресел.
– Альбина, скажите, а кроме вас в коттедже кто-нибудь еще есть? – спросила я и уточнила: – Я имею в виду, из прислуги.
– Нет, сейчас в доме только я одна, – ответила Альбина.
– А кто еще работает у Скорострельниковых? – задала я следующий вопрос.
– Еще повариха Нина Петровна, Олег, это охранник, ну и Валерий Павлович, он занимается садом. Но все они уже здесь не работают, – сказала Альбина.
– Вот как? А почему? Их уволила Елизавета Витальевна? Или они сами уволились? – спросила я.
– Елизавета Витальевна всех рассчитала, – ответила горничная.
– А вас? Вас Елизавета Витальевна оставила? – спросила я.
– Да, оставила. Я ее упросила, – тихо сказала Альбина и добавила: – Мне просто идти некуда. Я ведь приехала сюда из Петровска. У меня там живут тетя и дядя. Мы все вместе жили, а потом к ним переехали их дети с внуками, и мне не нашлось места. Я вот сюда, в Вознесенск, перебралась. Елизавета Витальевна разрешила жить у нее в гостевом домике, – сказала горничная. – А теперь я даже и не знаю, куда мне податься, ведь хозяйка оставила меня только на время, потом все равно придется куда-то идти. Только вот куда?
Женщина смахнула слезы тыльной стороной правой руки.
– Альбина, а сколько времени вы уже служите горничной у Скорострельниковых? – задала я новый вопрос.
– Два с половиной года, – ответила женщина.
– И как вам работалось в этой семье? – задала я следующий вопрос.
– Да вроде бы нормально.
Альбина как-то неопределенно пожала плечами.
– Бывают хозяева и похуже, я так слышала, – продолжила горничная. – Ну а в этой семье как будто бы все спокойно.
– То есть Александр Тимофеевич и Елизавета Витальевна спокойно обсуждали детали своего будущего развода? Вы это хотели сказать? – спросила я.
– Но я… почему вы спросили… о разводе? – через силу, запинаясь и заикаясь, спросила Альбина.
А действительно, почему я вдруг так, в лоб, задала этот вопрос горничной? Возможно, потому, что еще по дороге в коттедж Скорострельниковых я моделировала ситуации, которые могли иметь место в супружеской жизни этой четы. И я подумала, что вряд ли их семейная жизнь была безоблачной. Так мне подсказывала моя интуиция, а она еще ни разу меня не подводила.
Горничная между тем сначала побледнела, а потом ее лицо пошло красными пятнами. И я поняла, что угадала насчет того, что разговоры о разводе между супругами Скорострельниковыми в этом доме были. Вот только почему так перепугалась горничная Альбина? Может быть, она опасалась, что, ответив на мой вопрос правдиво, она может вызвать гнев Елизаветы Скорострельниковой и лишиться места в этом доме? Ведь, по ее словам, жить ей негде, а этот дом, возможно, единственное ее пристанище.
– Так как же, Альбина? – я вернулась к своему вопросу.
Женщина все еще молчала.
– Вы поймите, что от вашего честного ответа зависит поиск преступника, который убил Александра Тимофеевича, – сказала я.
– Хорошо, я отвечу, если… если это так важно, – наконец проговорила горничная.
– Очень важно, Альбина, – подчеркнула я.
– В общем-то, вы правы, Татьяна Александровна. Елизавета Витальевна и Александр Тимофеевич несколько раз касались этой темы, – начала Альбина.
– Темы развода, да?
– Да, – кивнула горничная, – я не подслушивала, вы не подумайте…
Женщина снова разволновалась.
– Да вы не переживайте так, Альбина. Я ничего не скажу вашей хозяйке о нашем
