побега?
— Говорю же вам, что нет, — упрямо возразила Дюкуинг, но прозвучало это фальшиво.
«Она не хочет или не может говорить о причинах побега, — подумала Луиза. — У нее есть секрет? Но какой?» Жандарм была погружена в эти размышления, когда вмешалась Леа:
— А Тибо Брока: вы что-нибудь помните о нем?
Глаза молодой женщины блеснули.
— Вы говорите о толстом парне? Блондине?
— Да.
— Он был другом Клары. Они знали друг друга задолго до лицея. Но потом между ними словно кошка пробежала.
— По какой причине?
— Клара не особо распространялась на эту тему. Она только призналась мне, что Тибо навязчивый и что у него были ожидания, на которые она не могла ответить.
Дюкуинг сделала паузу, вздохнула и пристально посмотрела в глаза Баденко.
— Скажу яснее: думаю, что этот парень был безумно влюблен в нее. А она — нет. В их отношениях не было равенства. И в конце концов Клара решила положить им конец.
— Вы знали, что молодого человека в лицее травили? — тут же спросила Леа.
Дюкуинг вздрогнула и густо покраснела.
— Я слышала, что распространялось какое-то видео… видео, на котором он был голый, — сказала она смущенно. — Но я не знаю, правда ли это.
— Вы сами его не видели?
— Нет. До меня доходили только слухи. Я даже не знаю, существовало ли оно на самом деле. Но так или иначе, многие ребята стали подшучивать над ним, а столкнувшись в коридоре, оскорбляли и унижали его.
— Клара участвовала в этой травле?
— Нет! — воскликнула Дюкуинг. — Она не способна на такое!
— Клара была влюблена в какого-нибудь мальчика?
— В какого-нибудь мальчика? Нет, я не…
— А кроме Брока, кто-нибудь за ней ухаживал?
— Ну, насколько мне известно… Хотя вполне возможно! Клара была потрясающая, так что… Но почему вы это спрашиваете?
Прием, который выводит допрашиваемого из равновесия. Баденко намеренно забрасывала Дюкуинг вопросами, меняя темы, не оставляя ей времени на обдумывание ответов.
— А если я назову вам имя Шабана, учителя физкультуры? Вы же помните его?
— Э… да. Я…
— Клара была влюблена в него?
— Нет, ну да, может быть…
— Нет? Да? Может быть?
— Она говорила, что он привлекательный! — раздраженно ответила Дюкуинг, прижатая к стенке.
— Просто привлекательный? Но она же открыто с ним флиртовала!
— Она… да, это правда, — признала Дюкуинг. — Но я не думаю, что она сама в это верила.
— Ходили слухи, что у них роман.
— Да, но это были только слухи!
— Которым, однако, вы позволили распространиться, хотя знали, что они ложные! Почему?
— Клара сбежала! И я начала сомневаться. Подумала: а может, это правда?
— Ах, так? Однако вы сказали совсем другое госпоже Кавалье, тогдашнему завучу!
— Я была в сложной ситуации! Она давила на меня. Я сказала то, что ей хотелось услышать, лишь бы она от меня отстала! Но я уже ни в чем не была уверена.
— Розовые стринги в личном деле Шабана — вам об этом что-то известно?
— Нет!
Взгляд Дюкуинг метался туда-сюда. Она напоминала боксера на ринге, пропускающего удар за ударом.
— А о разгроме его автомобиля?
— Но я ничего не знаю! Перестаньте, черт возьми!
— И аббревиатура «НЧС» на нем по-прежнему вам ничего не говорит? — продолжала Леа, повысив голос.
Потрясенная Дюкуинг неуклюже встала. Она дрожала от возмущения, ей даже пришлось опереться на стол, чтобы не упасть. Ее глаза снова наполнились слезами, но она посмотрела Баденко прямо в лицо. В ее взгляде читались обида и недоверие. Наконец, захлебываясь от возмущения и всхлипов, она крикнула:
— Ну, хватит! Я вам не боксерская груша! Поэтому, если вы не пришли меня арестовать, дверь там!
И она указала дрожащим пальцем в сторону выхода. Через секунду Бальто вскочил и отрывисто залаял, повернув морду к Леа. Луиза вздохнула, выразительно посмотрела на коллегу и молча направилась к двери. В ней все сильнее разгорался гнев: Леа просто-напросто разрушила всю их работу.
***
Десять минут прошли в тяжелом молчании. Луиза не спускала глаз с дороги, тщетно пытаясь подавить ярость, которая росла в ней, как волна. Когда они приехали на стоянку в Тарбе, где Леа утром оставила свою машину, она решилась:
— Может, объяснишься?
— Дюкуинг что-то от нас скрывает, и это бросается в глаза.
— Да. И что дальше?
— А то, что я не понимаю, зачем нам с ней осторожничать.
— Ты отдаешь себе отчет, что теперь у нас вопросов не меньше, чем было, когда мы к ней приехали?
Леа раздраженно махнула рукой, затем собралась с мыслями и холодно сказала:
— Послушай, Луиза. Я уже поняла, что у тебя другой подход в работе. Не буду спорить. Но я не собираюсь на второстепенные вопросы тратить времени больше, чем на те, которые нас действительно волнуют: кто убил Магида Айеда и кто пытался убить Дюкуинг?
— Второстепенные вопросы?
— Что случилось с Кларой Жубер? Действительно ли она сбегала? Была ли влюблена в своего учителя? Ухаживал ли кто-нибудь за ней? Или вот еще: почему Дюкуинг, которая была на волосок от смерти, от нас что-то скрывает?
Раздосадованная Луиза неодобрительно покачала головой.
— Луиза, с Келлером сегодня могла произойти трагедия! Я отпустила его одного на встречу с подозреваемым — первым в этом проклятом расследовании, — поскольку вместо того чтобы искать улики, я сосредоточилась на истории с пропавшей девушкой, о которой мы до сих пор не знаем, имеет ли она отношение к нашему делу! Ты это понимаешь?
Да, Луиза это понимала. И понимала даже больше: что их профессия подразумевает некоторые риски. Но она предпочла промолчать: Леа была на взводе.
— Пока мы с тобой говорим, — продолжила Баденко, — в доме у этого опасного типа, который угрожал Келлеру, Брока, идет обыск. Цвет машины этого парня — «голубой металлик», а шины — «Мишлен Праймаси 3» — такие же, как у автомобиля, припаркованного у дома Дюкуинг в тот день, когда на нее напали! Вот это — факты, Луиза.
— Что его связывает с Айедом? А с Дюкуинг? И какой у него мотив?
— Я пока не знаю. Но если отпечаток шин совпадет, мы возьмем парня под стражу и быстро получим ответы на все эти вопросы!
– 38
