и, главное, совсем не в Юркином вкусе. Может быть, экстрасенс просто приворожила его? Он не слишком верил в такие вещи, но часто слышал, что они все же случаются. Когда все покончили с горячим и снова подозвали официанта, чтобы заказать десерт, Беляев крякнул и встал.
— Как вы смотрите на то, чтобы потанцевать? — поинтересовался он с улыбкой. Виталий кивнул:
— Что ж, очень дельное предложение. — Он потянулся было к Жене, но Юрий отстранил его:
— Давай поменяемся нашими дамами на время. Я хочу немного покружиться с Евгенией.
Девушка бросила на него удивленный взгляд, а Виталий скривился: Дарья не внушала желания повести ее в танце. От Юрия это не ускользнуло.
— Слушай, старик, — он по-дружески хлопнул ювелира по плечу, — не будь таким собственником. Мы поменяемся только на один танец. Я твою невесту не украду.
Экстрасенс подошла к Виталию и взяла его за руку. Ее пальцы были холодными, как ледышки, и ювелир вздрогнул.
— Я вас не укушу, — вкрадчиво сказала она. — Не бойтесь меня, я безобидная.
Заиграл медленный танец, и Юрий обнял Женю за талию и потащил в середину зала. Дарья положила руки на плечи Виталию, и он покорился своей участи.
— Вы очень интересный человек, — сказала женщина, взмахнув длинными приклеенными ресницами. Молодой человек приосанился, хотя комплимент, сказанный экстрасенсом, был не особо ему приятен.
— Неужели? — «Чего не скажешь о вас», — чуть не сорвалось с языка, но Дарья, видимо, действительно умела читать мысли.
— А я вам не слишком приятна, правда? Интересно, почему? Разве я сделала что‐то плохое?
Виталий замялся:
— Просто настороженно отношусь ко всяким гадалкам. По-моему, все вы шарлатанки.
Женщина расхохоталась, показав ровные зубы.
— Вот это да! Впрочем, признаюсь вам: я это уже слышала. Находятся люди, которые считают нас таковыми. Что поделаешь! Всем не угодишь. Вот скажите, вы злились бы на врача, не сумевшего помочь вашему близкому человеку, если бы знали, что этот врач от Бога?
Ювелир опустил глаза:
— В жизни бывает всякое.
— Вот-вот, — подхватила Дарья. — Когда мы помогаем людям, нас боготворят. Но стоит нам ошибиться — этого не прощают. Разве справедливо?
— Несправедливо, — ответил Виталий, чтобы хоть что‐нибудь ответить. Игнорировать женщину, с которой танцуешь, было невежливо.
— О том я и говорю, — женщина оживилась. — Трудно нам приходится, хотя клиенты, которым нужна помощь, не скупятся.
Виталий посмотрел куда‐то в сторону. Дьявольская красота Дарьи давила на психику, и он чуть не выпалил, что к таким, как она, ходят только ненормальные.
— О, вы меня почти ненавидите, — женщина не ошибалась в оценке его отношения к ней. — Что ж, давайте вернемся за столик. Я знаю эту мелодию, она скоро закончится.
Он не возражал. Прежде чем опуститься на стул, гадалка щелкнула пальцами прямо перед его лицом.
— Но все же послушайте меня и не давайте Жене садиться за руль одной. Это может плохо кончиться.
В нем закипела долго сдерживаемая злость.
— Не каркайте.
— И не собираюсь. — Она широко улыбнулась Беляеву, который подводил к столу Евгению. — Надеюсь, вы хорошо потанцевали.
— Конечно, — не стал отрицать Юрий. — Вы тоже, я вижу, оторвались по полной.
Дарья покачала головой:
— Вовсе нет. Твой коллега ненавидит таких, как я, и не скрывает этого.
Беляев бросил на Виталия неприязненный взгляд:
— Не знал, что ты такой невежливый.
Официант принес десерт — кусочки торта «Молочная девочка», который очень любили оба ювелира, — и поставил перед каждым чашечку с кофе. Евгения выбрала латте, а остальные — американо без молока.
— Как вы пьете такой калорийный напиток? — осведомилась Дарья, поправляя длинные серьги — явную бижутерию. Виталий заскрежетал зубами, а Женя спокойно ответила:
— Почему же калорийный? Я не кладу туда сахар, а вы бросили в свой целую чайную ложку.
— Какое кому дело, кто что пьет? — буркнул Виталий и, опустошив свою чашку и едва прикоснувшись к торту, встал: — Нам пора. Я очень устал за сегодняшний день.
— Ты устал? — удивился Юрий. — А мне показалось, что визит дамочки с браслетом зарядил тебя бодростью.
— Так оно и есть, — улыбнулся ювелир.
— Тогда до завтра. — Беляев по-хозяйски положил руку на худое плечо Дарьи. — Мы тоже не задержимся. Нам пора баиньки.
Виталий попросил официанта принести счет, небрежно бросил на стол несколько купюр и вышел из зала с кондиционером в липкую духоту вечера. Женя ждала его на берегу. Сняв босоножки, она робко трогала воду большим пальцем правой ноги.
— Мне кажется, она нисколько не освежает, — жалобно сказала девушка.
— Конечно, — согласился с ней Виталий. — Ну посуди сама: здесь чайке по щиколотку, все прогрелось градусов до тридцати.
Она вздохнула и опустила голову.
— Хочешь, поедем на Южный пляж? — предложил он. Женя хлопнула в ладоши:
— Ты серьезно?
— Я ради этого не пил, — признался Виталий. — Садись в машину, не будем терять времени.
Глава 13. Кучук-Ламбат, имение Бороздина, Крым, 1824
Иосиф, как порядочный человек, сдержал обещание, данное Маше, и вот уже полчаса находился в кабинете генерала. Мария, тесно прижавшись к своей черноглазой сестренке Кате, очень походившей на мать, сидела в ее комнате, сжав кулачки.
— Катюша, — тихо сказала она в сестрино ухо с черными завитушками, — что, если папа ему откажет? Я люблю господина Поджио и никогда не буду принадлежать другому.
— Тогда борись за свою любовь, — рассудительно отозвалась Екатерина. — Между прочим, я сделаю то же самое и для начала на днях откажу Мишелю.
Мария подняла на нее глаза, наполненные каким‐то суеверным ужасом:
— На самом деле?
Младшая сестра посмотрела на нее с торжеством.
— Конечно, разве такими вещами шутят?
Маша покачала головой, подумав о женихе Кати, Бестужеве-Рюмине, к которому очень благосклонно относился отец.
— Не думаю, что это хорошая идея. Чем же вызвано твое решение, если не секрет?
— Да какой секрет, — бросила Катюша, перебирая руками черную косу. — Полюбила другого — и все тут.
— Кого же? — Мария не переставала удивляться.
— Володеньку Лихарева! — выпалила младшая и посмотрела на нее огромными горящими глазами. — Я сразу в него влюбилась.
— Да когда же успела? — старшая всплеснула руками. — Ведь еще недавно…
— Да, недавно, — перебила ее Катя. — Бал в Киеве помнишь? Где мы с Мишелем танцевали вальс? А на мазурку он пригласил одну из девиц Сухаревских, и я простояла бы у колонны, если бы меня не пригласил господин Лихарев.
Маша наморщила лоб:
— Владимир Лихарев — это такой высокий светловолосый офицер?
— Поручик, — добавила Екатерина. — Представляешь, он сразу стал расточать мне любезности, но я бросала на него недовольные взгляды и что‐то сухо отвечала. Потом Владимир снова приглашал меня, даже попытался объясниться, сказал, что давно мною любуется. — Она
