твой спонсор?
Знает, куда бить.
Брэди некоторое время молча смотрел на Саванну:
– Ты совершенно не похожа на свою сестру.
Саванне удалось достать его. И теперь Брэди тоже пытался вывести ее из себя. Джиджи была слабым местом Саванны – одним из немногих.
Но девушка лишь ответила ему бесстрастным голосом:
– Я родилась первой. Точнее будет сказать, что это Джиджи совершенно не похожа на меня.
Глава 17 Джиджи
– Последний раз повторяю: перестань задавать вопросы и ложись спать! – Слейт едва сдерживался, чтобы не зарычать. Он был близок к тому, чтобы сорваться, и Джиджи это прекрасно понимала.
– Но не спать – это так весело! – ответила она, откидываясь на меховое покрывало, которое он так заботливо для нее приготовил. Вот такие маленькие детали делали ее похищение не таким жутким. Джиджи сложила руки под головой и уставилась в темноту их таинственного обиталища, как если бы смотрела на звездное небо. – Однажды я не спала всю ночь и выпила так много кофе, что мне привиделась мышь в комбинезоне на плече полицейского, который, в отличие от мыши, был очень даже настоящим. – Она блаженно улыбнулась. – Но если ты хочешь немного поспать, пожалуйста.
– Отличная попытка, солнце. Но сегодня я спать не собираюсь.
В темноте что-то тускло вспыхнуло. Экран его телефона.
– Ждешь звонка? – спросила Джиджи. – Например, от ведьмы Иви?
– Я не собираюсь говорить с тобой про Иви.
В этот раз он и правда зарычал. Успех!
– Я знаю, кем был ее отец. – Джиджи приподнялась на локтях. Иногда, чтобы разговорить человека, нужно просто не прекращать болтать до тех пор, пока он не перестанет сопротивляться. – Грэйсон однажды упомянул об этом. Иви – биологическая дочь Тоби Хоторна, того самого Тоби, который является таинственным дядей Грэйсона и который больше не считается мертвым.
– И Хоторном тоже, – заметил Слейт.
Грэйсон как-то сказал Джиджи, что «тут все сложно».
– Однажды Хоторн – навсегда Хоторн, – ответила она.
– Что ж, скажи это Иви.
«Так вот в чем дело!» – поняла Джиджи. Теперь она была уверена в своей догадке как в собственном имени. Для Иви «Грандиозная игра» была не просто конкурентной борьбой с другими спонсорами. Это было личное.
– Проблемы с папочкой? Мне это отлично знакомо.
Слейт снова погрузился в задумчивое молчание, и Джиджи решила сменить тактику.
– Скажи мне, мой белокурый друг без стыда и совести, ты когда-нибудь чувствовал себя обязанным поступить правильно? Совершить какой-нибудь героический поступок? – Джиджи перешла на сценический шепот: – Моргни один раз, если «да», и два раза, если «нет».
– Здесь темно. Ты все равно меня не увидишь. И мы не друзья.
– Конечно, мы друзья, и так уж получилось, что иногда во мне просыпаются экстрасенсорные способности. Моя интуиция подсказывает мне, что ты вообще не моргаешь.
Если бы Джиджи смогла найти в нем доброту – если бы он сам смог ее найти, – возможно, она смогла бы уговорить его отпустить ее.
Вряд ли это считалось бы похищением, если бы оно длилось менее восьми часов.
– Хочешь знать, что я думаю о правильных поступках, солнце? О героических поступках? – Сейчас в голосе Слейта не слышно было ни злости, ни вообще каких-либо эмоций. – Когда у меня благородные намерения, я опаснее всего.
Например, как сейчас?
Джиджи нежно погладила мягкий мех под ней и тихим голосом произнесла:
– Ты мог бы отпустить меня.
– А ты могла бы поспать.
Не дождешься, приятель.
– Возвращаясь к теме Иви и ее психологической травмы, связанной с отцом… – важно начала Джиджи и вдруг замолчала. Потому что внезапно в ее голове несколько маленьких деталей сложились в единую картину.
Тот кулон, который она носила на протяжении игры и который оказался средством связи и совершенно точно предназначался для кого-то другого. Кого-то определенно женского пола.
А еще Джиджи вспомнила, как пытаясь вычислить игрока Иви, сосредоточилась лишь на трех из пяти участников.
И еще была ТАЙНА, которую Джиджи хранила в себе последние полтора года.
Это личное.
Проблемы с папочкой.
– Ты в порядке? – спросил Слейт. Его, видимо, насторожило ее молчание, но Джиджи едва его слышала.
Джиджи не могла перестать думать о том, как больше года назад, когда их пути со Слейтом пересеклись впервые, она искала своего отца, а Грэйсон старался скрыть правду.
ТАЙНА.
Что, если Слейт все знает? Что, если Иви тоже знает? Сердце Джиджи бешено колотилось в груди.
Проблемы с папочкой.
– Игрок Иви. – Джиджи не хотела спрашивать, но другого выхода у нее не было. – Это моя сестра?
Глава 18 Лира
Английская буква «H», вырезанная в хрустале. Пять и три, шесть и два. Золотой дротик. Лира осушила свой фужер. Грэйсон был прав, напиток имел легкий цветочный привкус – слегка горьковатый, но при этом сладкий. Как мед и розы.
– Забудь про все, кроме дротика, – сказал Грэйсон, стоявший рядом с ней на мозаичном полу.
– Это предложение или приказ? – ответила Лира.
– А ты подчиняешься приказам? – насмешливо спросил Грэйсон.
– Не очень хорошо.
– И ты считаешь, что я этого не заметил?
Лира едва заметно пожала плечами:
– Вероятно, заметил.
– Тогда логично предположить, что это было предложение.
Лира подняла свой золотой дротик.
– Этот узор, – сказала она, проводя ногтем большого пальца по хвостовику, и остановилась, наткнувшись на первую засечку, как тогда, в Большом зале. – Кольца прорезаны диагональными линиями.
Грэйсон быстро осмотрел свой собственный дротик:
– По окружности дротика вырезаны десять диагональных линий одинакового размера. Что это за узор?
Это ведь какая-то комбинация, разве нет? Лира закрыла глаза, вращая дротик в пальцах, нащупывая вырезы, – их было десять, как и говорил Грэйсон.
– Ты все время так делаешь, – заметил Грэйсон. – Закрываешь глаза.
– Я не визуал. – В случае Лиры это было даже преуменьшением. – Для восприятия мира мне нужно все прочувствовать.
С закрытыми глазами Лира не могла даже представить себе лицо Грэйсона, но помнила ощущения от его тела и исходящий от него аромат кедра и опавших листьев…
– Одна метка на каждые четыре кольца, – резко сказала Лира и открыла глаза. – Это схема.
– Четыре кольца. Диагональная линия. – Голос Грэйсона изменился. – Унарная система счисления[9].
Повертев дротик в пальцах, Лира убедилась, что он прав. Теперь метки буквально бросались в глаза: четыре линии и пятая, пересекающая их по диагонали. – Пять, десять… – Она перестала считать и сразу выдала ответ: – Пятьдесят.
– Яблочко, – сказал Грэйсон рядом с ней. – В дартс ты можешь заработать пятьдесят очков, только попав в красную точку в центре – яблочко.
Лира ощутила прилив адреналина:
– Значит, мы ищем яблоко
