Кровавый навет - Сандра Аса

– Я предполагал что-то похожее, но не знал ничего до тех пор, пока он не рассказал сам.

– Но если он утверждает, что мой отец не убивал его брата, он наверняка видел убийцу.

– Не убийцу, а убийц. Судя по всему, их было двое.

Крепко прижав к себе деревянную лошадку, Антонио встал перед Алонсо и кивнул, подтверждая слова Хуана. Затем покачал головой, как бы уверяя, что никогда не считал Себастьяна преступником. Однако, боясь, что Алонсо не поверит ему и рассердится, он понурился, и поток слез смыл грязь с его щек.

– Ну же, хватит! – Алонсо обнял его за плечи. – Не плачь, пожалуйста. Я знаю, что ты не сомневался в нашей невиновности, но и в противном случае я бы не рассердился. Друзья поддерживают друг друга, а не ссорятся. Мы же друзья, правда?

В ответ Антонио высвободился из объятий и, приложив кулак к сердцу, указал пальцем на Алонсо.

– Твой покорный слуга тоже тебя любит, – ответил Алонсо. – Так что прекращай плакать и улыбнись. Когда человек улыбается, у него на душе становится легче.

Мальчик высморкался в рукав потрепанного кафтана и изобразил печальную улыбку.

– Такому храбрецу море по колено! – хлопнул в ладоши Алонсо и повернулся к Хуану. – А теперь расскажите, как выглядели эти мерзавцы.

– Один по виду кабальеро, мало апрелей, зато много денег. Другой в красном плаще, из тех, которые носят военные.

Алонсо был сражен мгновенным озарением.

Завещание, отданное ему на хранение Себастьяном, признание в связи на стороне, новый наследник, рожденный от этой связи, разговор с сыном и наследником Пелайо Валькарселя, неприязнь, которую вызвал у него этот юноша с пугающими голубыми глазами, настороженный блеск, который зажегся в них при упоминании об отце, его равнодушие к кончине дона Пелайо, непонятная уверенность Алонсо в том, что этот человек имеет какое-то отношение к аресту Кастро… Внезапно все события, до того казавшиеся случайными и отрывочными, начали выстраиваться в единую цепочку, и, услышав, что убийства совершил некто молодой и богатый, он совершенно уверился в том, что это был Энрике Валькарсель.

– Кабальеро! – возликовал Алонсо. – Антонио, у этого кабальеро были пронзительно-синие ледяные глаза?

Мальчик закрыл лицо руками и потряс головой. Затем взъерошил волосы и указал на небо.

– Оба были замотаны по самые уши, и он не различал лиц, зато видел волосы, когда Кандела сорвала с обоих шляпы, – сказал Хуан. – Волосы преступника были светлыми, как солнце, на которое указывает коротышка, а лысую макушку солдата окаймляли седые пряди.

– Белокур, как солнце? – воскликнул Алонсо. – Клянусь честью! Это он!

– Он? – повторил Хуан. – Какого черта… Да что с тобой, Антонио?

Малыш потянул его за рукав и показал свою руку.

– Да, и еще. Коротышка говорил, что у солдата неполадки с рукой. На ней нет пальцев, кроме одного…

Внезапно Хуан побледнел. После приключений в игорном доме Алонсо объяснил ему, почему вознамерился обобрать дочиста сержанта Сальседо; узнав об изнасиловании Луисы, Хуан изменил свое отношение к Маркесу: восторг сменился презрением. В тот момент разочарование не позволило ему соединить все нити, однако описание внешности того, кто изнасиловал Канделу, породило уверенность и в нем.

– Солдат в красном плаще, лысая макушка, окруженная седыми лохмами, искалеченная кисть с уцелевшим большим пальцем? – повторил Алонсо. – Вы думаете о том же, о чем и я?

– Маркес! – выдохнул Хуан. – Пресвятая Дева! Я работаю на убийцу Матео?

– Боюсь, судьба посмеялась над вами, приятель.

– Поверить не могу. Все это время мы мочились мимо горшка.

– Если бы вы видели, что́ этот дьявол и его подельники сделали с Луисой, вы без колебаний поверили бы, что это он изнасиловал Боусу и убил Матео. Я же говорю: так восхищавшие вас пряди волос у него на плаще принадлежат не еретикам, а женщинам, изнасилованным, а затем убитым. Готов поспорить, что в его коллекции есть волосы Луисы и Канделы.

– Но Антонио никогда ничего такого не упоминал. Коротышка, ты заметил пряди волос на плаще у солдата?

Мальчик сделал вид, что слезает с лошади, снимает плащ и бросает его на землю. Затем закрыл глаза и помотал головой.

– Понимаете? – возразил Хуан. – Он не видел у солдата никаких волос.

– Потому что тот снял плащ. Это были Энрике и Маркес, точно вам говорю. А не посещал ли этот белокурый красавец с ледяными синими глазами заведение Маркеса?

– С какой стати этот чистюля полезет туда? Скажете тоже! Дворяне не войдут в свинарник, где собирается всякий сброд, даже если оттуда начинается прямая дорога в рай. Да и о каком Энрике вы говорите?

Убежденный в том, что поступает должным образом во имя спасения родителей, Алонсо решил рассказать Хуану о завещании. Дрожа от волнения, он извлек из-под одежды непромокаемый ранец, где лежала папка, и протянул ее Хуану:

– Когда в ночь ареста к нам вломились инквизиторы, отец схватил эту бумагу и приказал хранить ее как зеницу ока. Это завещание, составленное по просьбе и за подписью дворянина по имени Пелайо Валькарсель. Он признает своего незаконнорожденного сына по имени Мигель Валькарсель и отписывает ему немалую часть имущества в ущерб законному наследнику Энрике Валькарселю.

– Валькарселю? – повторил Хуан, приподняв брови. – Кандела служила у людей, которые носят эту фамилию.

– Что-о? – Алонсо открыл рот от изумления.

– Я слышал об этом в игорном доме. Она обслуживала гостей на торжестве в его честь, а потом ее похитили.

– Боже! Все сходится. Энрике Валькарсель отпраздновал свой день рождения, позвал Маркеса, и они завершили вечеринку похищением одной из служанок. Обесчестили ее, а попутно прикончили мальчика, который застал их в разгар негодяйства.

– Что-то я теряю нить, – пробормотал Хуан, сбитый с толку. – Какая связь между арестом Кастро и наследством Валькарселя?

– Понятия не имею, но, если инквизиция сносит дверь, а отец бросается за завещанием, ясно, что одно с другим как-то связано. В таких обстоятельствах любой занялся бы делами, от которых больше проку. Поскольку я ничего не понимал, мне пришло в голову, что некий Пелайо может дать мне ответ, а потому, оставив Диего в Инклусе, я отправился к нему домой.

– И что выяснили?

– Разумеется, не то, на что рассчитывал. Оказывается, к тому времени дон Пелайо был мертв. Посмотрите на документ: старик подписал его в ноябре, а умер в январе. Всего два месяца спустя. Один к одному, разве нет?

– Возможно, он заболел, почувствовал, что Безносая рядом, и решил составить завещание.

– А может, его напугала не Безносая, а Энрике.

– Собственный сын! – озадаченно присвистнул Хуан. – Намекаете, что это он отправил папашу на тот свет?

– Возможно, лишение наследства