Клара Жубер, принимая опасный вызов, не создавала такой же идеальный образ, умело сочетающий беспечность и непреклонность? Возможно, этот вызов был не первым? Игра подростков могла перейти границы допустимого? И привести к бесследному исчезновению? Луиза как раз подошла в своих размышлениях к этой догадке, когда мимо окна прошел почтальон, толкая к выходу свой велосипед с большой хозяйственной сумкой. Это привлекло внимание Луизы. Когда она подводила итоги дела о втором
побеге Клары, баньерский жандарм Шаброль упомянул, что школьники пользовались велосипедами… Но он был не единственным. Кто-то еще упоминал эти велосипеды! Она схватила блокнот и стала перечитывать свои записи. Вскоре ее взгляд остановился на фразе, которую она записала во время встречи с Романом Жубером. Отец передавал слова дочери: «Мы с ребятами в среду после обеда ездили кататься на велосипедах». Мозг Луизы заработал с новой силой. Через секунду, пораженная очевидностью, она вышла из комнаты и почти бегом направилась в кабинет Терезы Маньес. Ей удалось перехватить секретаршу в тот момент, когда та запирала дверь.
— Госпожа Маньес! — окликнула она ее, ускоряя шаг.
В первое мгновение изумившись, женщина машинально послала ей из-под очков насмешливый взгляд.
— Не думала, что однажды скажу это взрослому, а еще меньше — представителю закона, но бегать по коридору запрещено.
— Возможно, но это очень срочно!
— Мне снова открыть кабинет?
— Не знаю. Может быть.
— Я вас слушаю.
— Школьники могут брать напрокат велосипеды, принадлежащие лицею?
— Да, конечно. Господин Видаль установил этот порядок, как только вступил в должность, более двадцати лет назад. Любой наш старшеклассник в свободное время может взять велосипед для прогулок — разумеется, если родители дали свое согласие!
— Окей. А как это происходит? Я имею в виду — ведется ли какой-то реестр выдачи для контроля парка велосипедов?
Тереза Маньес наморщила лоб — она не понимала, к чему ведет Луиза. Однако вынуждена была ответить:
— Конечно. Работники, ответственные за исправность велосипедов, ведут также их учет. Они чинят их, покупают необходимые детали, а все накладные на запчасти передают мне…
— Мне нужны только реестры выдачи велосипедов! — перебила ее Луиза. — С вашим талантом архивации вы наверняка где-нибудь их храните?
Женщина напряглась. Ее щеки залил румянец, и Луиза поняла, что эти реестры ускользнули от внимания секретарши директора, все эти годы безупречно управлявшей учреждением.
— Мне обязательно надо получить эти документы, Тереза, это действительно очень важно!
Секретарша задумчиво прикусила губу и снова отперла дверь со словами:
— Входите.
Она набрала двузначный номер на телефонном аппарате и нажала кнопку громкой связи. После четвертого гудка раздался хриплый голос:
— Да? Алло?
— Добрый день, Пьер, это мадам Маньес. Я хотела узнать, храните ли вы ежегодные реестры выдачи велосипедов?
— Н-да… Вопрос, однако! У нас есть большой шкаф в гараже. Он набит бумагами до отказа. И если реестры сохранились, то они там! Но хочу вас предупредить: там черт ногу сломит. А что?
— Понятно. Пожалуйста, не закрывайте пока гараж, я сейчас приду, — сказала она и положила трубку.
Повернувшись к Луизе, секретарша бросила на нее иронический взгляд:
— Если я не ошибаюсь, вы приехали одна?
— Да.
— Хорошо, в таком случае, нас двое — это в самый раз, чтобы навести порядок в пресловутом шкафу! И пусть потом не говорят, что в секретариате лицея плохо хранят документы! — заявила она, снова запирая дверь.
Спустя десять минут Тереза Маньес открывала в гараже большой стенной шкаф. На ее лице тут же появилась брезгливая гримаса. Полки прогибались под тяжестью бумаг, блокнотов и справочников по механике, испачканных машинным маслом.
— Ладно! — сказала она решительно. — У нас есть около двух часов. Давайте начнем! На войне как на войне!
И под ошарашенным взглядом Луизы Тереза Маньес сняла с себя пиджак, юбку и блузку, которые аккуратно сложила на седле нового велосипеда. Оставшись в нижнем белье и колготках, подчеркивающих ее стройные ноги в туфлях на «шпильках», она продолжила будничным тоном:
— Налево — все что на выброс, направо — реестры.
Луиза сняла свою спортивную куртку и протянула секретарше.
— И пусть потом не говорят, что жандармерия не заботится о своих гражданах! — пошутила она.
— Спасибо. Адский холод!
Две женщины работали почти час, мало-помалу извлекая из бумажных завалов покрытые пылью реестры.
— 2001–2002 годы! — вдруг торжествующе объявила Тереза Маньес. — Держите и разбирайтесь с ними, раз у вас такая срочность. А я продолжу наводить порядок.
Луиза торопливо открыла тетрадь, в которой было несколько колонок: «Дата и время выдачи», «Фамилия, имя», «Дата и время возврата», «Состояние велосипеда/замечания». Жандарм пробежала пальцем по колонке «Фамилия, имя». В сентябре не нашлось того, что она искала. В первой половине октября — аналогично. Но на одной строчке ее взгляд остановился: Клара Жубер и Валериана Дюкуинг, дата выдачи: среда, 17 октября 2001 года, в 13:45. А строкой ниже, в тот же самый день, три других имени: Магид Айед, Александр Шаффер, Давид Шаффер, в 13:52. Время возврата также различалось между девочками и мальчиками на несколько минут. Луиза продолжала лихорадочно вести пальцем по колонке. Как она и ожидала, в период до и после школьных каникул пятеро подростков регулярно, каждую среду, брали велосипеды в промежутке между двумя и четырьмя часами дня.
Она повернула голову к секретарше, которая заканчивала наполнять коробку бумажным мусором, то и дело сдувая со лба пряди волос, выбившиеся у нее из пучка.
— Тереза, я перед вами в долгу.
С удовлетворенным видом обозревая полки шкафа, освобожденные наконец от хлама, женщина обернулась и одарила Луизу победоносной улыбкой.
— Я перед вами тоже.
Она сняла куртку Луизы, отряхнулась, распустила пучок, тряхнула волосами и, прежде чем одеться, снова завязала пучок ловким и точным движением.
— Разумеется, я буду яростно отрицать любое обвинение в стриптизе, которое может нанести вред моему имиджу и имиджу нашего учебного заведения! — предупредила она невозмутимым тоном.
— Все равно мне бы никто не поверил!
***
После посещения в По компании «Пердотти», которое не дало никакого результата, разве что подтвердило сомнения Денизы Шаффер: у ее мужа на работе не было никаких проблем, жандармы вернулись в Ибос ровно в три часа дня. Дорога на Брообан представляла собой очень длинную полосу битума, тянущуюся зигзагом по сельской местности. Она проходила через обработанные поля, луга, леса, и чем дальше они ехали, тем реже появлялись дома, уступая место
