Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 92
Привет, Хлоя.
— Привет, Лина.
Моего брата все знали — популярный спортсмен, член школьной сборной Бро-Бриджа по борьбе. Его многие звали по имени, и меня всегда поражало, как он ухитряется заводить друзей с той же естественностью, с которой я нахожусь с собой наедине. С выбором компании Купер тоже особенно не заморачивался — сегодня тусуется с приятелями-борцами, а завтра остановится потрепаться с кучкой каких-нибудь торчков. Впечатление было по большей части такое, что его внимание заставляет других почувствовать себя важными птицами, словно в них тоже найдется что-то редкое и ценное.
Лина тоже была популярной, но совсем по другой причине.
— Глотнуть не хочешь?
Я вгляделась в нее — плоский животик выглядывает из-под плотно облегающей блузки размера на два меньше, чем нужно, так что пуговицы сверху расходятся и видно ложбинку между грудями. На животе что-то сверкнуло — колечко в пупке, — и я тут же резко задрала подбородок, чтобы не подумали, будто я таращусь. Улыбнувшись мне, Лина поднесла бутылку к губам. Я увидела, как по подбородку катится капля; она утерла ее пальцем.
— Нравится? — подтянув кофточку еще выше, покрутила бриллиант между пальцев. Под ним болталась подвеска — что-то вроде жука. — Светлячок, — пояснила Лина, словно прочитав мои мысли. — Обожаю их. Он у меня в темноте светится.
Сложив ладони горкой вокруг живота, она кивнула мне, приглашая посмотреть. Что я и сделала, упершись лбом ей в руки. Жучок внутри ярко сиял неоново-зеленым светом.
— Я люблю их ловить, — заявила она, глядя сверху вниз на собственный живот. — И в банку сажать.
— Я тоже люблю, — сказала я, продолжая глядеть в щель между пальцев. Мне вспомнились те светлячки, которыми по вечерам кишели наши деревья, и как я бегу сквозь мрак, отмахиваясь от них, словно плыву через звездное море.
— А потом достаю оттуда и давлю между пальцами. Ты знаешь, что можно этим их светом свое имя на тротуаре написать?
Я скривилась: казалось невозможным даже вообразить себе, что давишь жука и тот со щелчком лопается. И одновременно в этом заключалось что-то крутое — растереть его сок между пальцами, поднести их к лицу и смотреть, как они светятся.
— На нас смотрят, — сказала вдруг Лина и убрала руки.
Быстро подняв голову, я проследила направление ее взгляда — прямо к собственному отцу. Он и правда пристально смотрел на нас с другой стороны толпы. Смотрел на Лину, на ее блузку, задранную вверх до самого лифчика. Она улыбнулась и помахала ему свободной рукой. Быстро опустив голову, отец двинулся куда-то дальше.
— Так что, — сказала Лина, протянув Куперу бутылку «Спрайта» и как следует взболтнув ее, — глотнуть не желаешь?
Он тоже скосил глаза туда, где только что был отец, но обнаружил там не его внимательный взгляд, а лишь пустое место. Тогда Купер взял у Лины бутылку и сделал поспешный глоток.
— Я тоже буду, — сказала я, выдернув бутылку у него из рук. — Здорово пить охота.
— Хлоя, это не…
Но предупреждение брата запоздало: я уже поднесла бутылку к губам, жидкость потекла мне в рот и дальше, в горло. Я не то чтобы глоточек сделала, а отхлебнула как следует. Отхлебнула чего-то, по вкусу больше всего напомнившего аккумуляторную кислоту; мне обожгло весь пищевод до самого желудка. Поспешно убрав бутылку ото рта, я рыгнула, чувствуя, что содержимое желудка устремляется обратно в горло. Надув щеки и уже давясь, все же совладала с тошнотой, заставила жидкость провалиться вниз и наконец обрела способность дышать.
— Уф. — Закашлялась, вытерла рот тыльной стороной ладони. — Что это было-то?
Хихикнув, Лина отобрала у меня бутылку и допила все содержимое. Меня поразило, что она как будто воду глотала.
— Это водка, дурочка. Никогда водку не пробовала?
Купер, глубоко засунув руки в карманы, огляделся вокруг. И ответил за меня, поскольку я говорить не очень-то могла:
— Нет, она не пробовала. Ей всего двенадцать.
Лина безмятежно пожала плечами:
— Когда-то ведь надо начинать.
Купер сунул мне попкорн, и я сразу закинула в рот целую горсть, надеясь зажевать ужасный привкус. Я чувствовала, как огонь стекает от горла к желудку и полыхает там, собравшись лужей на дне. Чуть закружилась голова; ощущение было странным, но вроде как приятным. Я улыбнулась.
— Вот видишь, ей понравилось, — сказала Лина, глядя на меня. И тоже мне улыбнулась. — Неплохо ты так глотнула… Для двенадцати лет так и вообще круто вышло.
Потом подтянула блузку пониже, прикрыв кожу и светлячка, закинула косы за плечи и развернулась на пятках балетным пируэтом, когда в движение приходит все тело целиком. Когда она зашагала прочь, я не могла оторвать от нее глаз — от того, как ее бедра качаются в унисон с косами, от ее ног, худых, но с подчеркнутыми мускулами.
— Покатал бы меня как-нибудь на машине, что ли, — прокричала Лина, обернувшись и помахав нам бутылкой.
Я так и не протрезвела почти до самого вечера. Поначалу Купер вроде как злился — на меня, на мою глупость, мою наивность. На мой заплетающийся язык, манеру невпопад хихикать и натыкаться на фонарные столбы. Ему пришлось оставить друзей ради того, чтобы за мной — пьяненькой — приглядывать, но мне-то откуда было знать, что там алкоголь? Я и понятия не имела, что в бутылке со «Спрайтом» может оказаться спиртное.
— Расслабься уже, — посоветовала я ему, спотыкаясь о собственные ноги.
Подняв глаза, увидела, что он смотрит на меня сверху вниз с шокированным выражением на лице. Сперва решила, что он вот-вот взорвется, и уже пожалела о сказанном. Но тут его плечи расслабились, лицо расплылось в улыбке, и брат расхохотался. Когда он погладил меня по волосам и покачал головой, я почувствовала, как мою грудь распирает что-то вроде гордости. Потом Купер купил мне раковый сэндвич — и лишь вытаращил глаза, когда я умяла его в один присест.
— Весело сегодня было, — сказала я ему, когда мы, держась за руки, возвращались к машине. Пьяной я себя уже не чувствовала, скорее сонной. Уже темнело, наши родители давно ушли, оставив нам двадцать долларов на ужин, поцеловав меня в лоб и наказав вернуться не позже восьми. Купер, который только что получил водительские права, при их виде велел мне молчать, чтобы заплетающийся язык меня не выдал. Вот я и молчала. Молчала и смотрела. Как мама непрерывно щебечет: «какой удачный выдался год», и «господи, как ноги-то гудят», и «пошли уже, Ричард, дети сами справятся». Как у нее щеки раскраснелись, как оборки платья развеваются на ветру. У меня снова стало распирать грудь, но уже не от гордости. А
Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 92
