что из ее дома, через IP-адрес, был установлен контакт с венским серийным убийцей, которому она подкинула юную жертву. На допросе Ауэрсберг призналась, что спровоцировала убийство на Ваттовом море, случай каннибализма в Айфеле и убийство в Нюрнберге.
– Мотив? – спросила Майкснер и подняла три пальца. – В трех коротких точных предложениях.
– Вы быстро учитесь. – Он кивнул Сабине. – Расскажете?
– Если бы десять лет назад суд присяжных вынес убийце обвинительный приговор, ее дочь была бы сегодня жива, – объяснила Сабина. – Ауэрсберг винит в этом присяжных. Она не в себе от ненависти и хотела, чтобы присяжные почувствовали то же самое, что и она. Но Ауэрсберг не могла убивать сама, поэтому манипулировала серийными убийцами и определяла для них жертв – это была ее новая цель в жизни.
– Поэтому она председательствовала на процессе по делу «Многоножка» против доктора Яна, – добавил Снейдер. – Насколько это было возможно, она манипулировала доказательствами и всем расследованием, чтобы преступника оправдали. Тем самым усиливая страдания и боль близких родственников жертв.
– Однако Дорфера она убила сама, – вставила Тина.
– Это был просто инстинкт самосохранения.
– Почему вы не заметили, что Ауэрсберг психически больна? – спросила Тина.
Это был главный вопрос, которым задавалась и Сабина.
Снейдер посмотрел в пол, но ничего не ответил.
– Вы же были с ней друзьями, – сказала Майкснер.
– И остались, – ответил он. – Я расскажу вам одну историю… Если пригласить двух психиатров на разговор и заранее сказать обоим, что другой психиатр сумасшедший, произойдет следующее: после первой же беседы оба психиатра диагностируют друг у друга расстройство личности. – Он вздохнул. – К сожалению, психология часто работает так, что ты видишь только то, что хочешь видеть. – Снейдер заглянул в зал. – Давайте войдем.
Он придержал дверь, и Тина, Майкснер и Гомез проскользнули внутрь. Сабина вернула пальто Шёнфельду и тоже вошла в здание. Снейдер последовал за ней.
Когда другие уже прошли контроль безопасности, Сабина и Снейдер все еще стояли в очереди.
– Теперь мне понятно, почему Эрик действовал в одиночку и ничего не говорил вам о своих подозрениях, – сказала она.
– Мне тоже, – буркнул он. – Он раскрыл тайну Ауэрсберг, но знал, что я с ней дружу.
– Как бы вы отреагировали, если бы он поговорил с вами открыто?
– Правда в том, что… Я не знаю.
Сабина посмотрела на своего бывшего наставника.
– Мне знаком этот взгляд. Вы что-то обдумываете.
– Я для вас как открытая книга?
Сабина кивнула.
– Ну, я просто удивляюсь, – бросил он ей, – как Ауэрсберг справлялась со всем этим в одиночку столько лет.
Зал для проведения торжеств был украшен винно-красными портьерами в пол. Из колонок раздавалась приглушенная музыка в стиле свинг. На трибуне находились три кафедры для докладчиков, большой проекционный экран и подиум для музыкальной группы. У каждого входа и выхода стояло как минимум по три сотрудника службы безопасности. Сабина увидела даже Ломана, который суетился и раздавал указания.
Во главе со Снейдером они протискивались в начало зала. Пахло человеческой толпой, духами и свежевымытыми полами. Тина быстро обернулась к Сабине и глазами показала вперед. Сабина вытянула шею. Ого! Президент Хесс в черном костюме и галстуке приближался к их группе. Он протянул Снейдеру руку, и все они послушно остановились позади Снейдера.
Хесс указал на передние ряды в центре.
– Сейчас начнется первая часть. Для тебя и четырех твоих стажеров зарезервировано место впереди.
– Пятерых стажеров, – исправил его Снейдер.
Хесс оглядел их и, увидев Сабину, изменился в лице.
– Но Немез ведь…
– Правильно, – перебил его Снейдер, – все еще в моей команде. Она профессионально представила нас в Вене и помогла обнаружить взаимосвязи между несколькими нераскрытыми убийствами. Поэтому я увеличил бронирование на одного человека.
Тина толкнула Сабину в бок.
– Он сказал «команда», – прошептала она. – На самом деле он нас любит.
– Почему тогда постоянно опускает нас на своих занятиях? – возразила Сабина.
Тина пожала плечами.
– Он ведь Снейдер.
– Садитесь, – пробурчал Хесс и прошел мимо них, не подав никому руки.
Они прошли к своему ряду и протиснулись к свободным стульям. На одном из них действительно лежал листок с фамилией Сабины.
Музыка замолкла, и, как в театре, прозвучал звонок, который сообщил о начале мероприятия. Шепот в зале становился тише, задвигались стулья, и под туш музыкальной группы Хесс поднялся на трибуну и подошел к микрофону. Объявили минуту молчания в честь Эрика Дорфера. Сабина встала и закрыла глаза. Она услышала, как другие тоже встали, потом воцарилась тишина. Она думала об Эрике, но, когда перед глазами всплыли первые картинки – перевязанный, подключенный к аппаратам Эрик, – Сабина просто попыталась ни о чем больше не думать. Удивительно, однако она не могла скорбеть. Она была в ярости на саму себя за то, что не смогла предотвратить смерть Эрика.
Спустя минуту они снова сели, и Хесс взял микрофон в руку. После десятиминутного представления почетных гостей, то и дело прерываемого аплодисментами, он показал короткий фильм про историю успеха БКА, которая, видимо, началась с его назначения на пост вице-президента и продолжалась по сей день. Когда он стоял уверенный и красноречивый на сцене, казалось, что он не может испытывать такую невероятную ненависть к одному-единственному человеку. Сабина все еще не знала причину, почему Хесс и Снейдер враждовали, хотя и обращались друг к другу на ты, как она сегодня слышала.
Когда Хесс перешел к мультимедийному шоу, она покосилась на Снейдера, сидящего рядом с ней. На коленях у него лежала тонкая книжка, в чтение которой он был погружен.
– Вас это не интересует? – прошептала она.
Снейдер захлопнул книжку – «Дао Дэ Цзин» Лао-цзы[60] – и нагнулся к ней.
– Как только в этом зале начинает ощущаться эйфория, я становлюсь подозрительным.
– Но доклад интересный, – солгала она, хотя сама почти не следила за происходящим.
– Я не могу все это больше слышать, – пробормотал Снейдер. Неожиданно он наклонился еще ближе: – Вы уже замечали, что каждый, кто ожесточенно пытается состояться, делает вид, что ему это уже удалось?
Сабина покосилась на Хесса.
– Это универсальный закон, – заявил Снейдер. – Вы можете наблюдать его в самых разных сферах жизни.
– Но как президент он ведь может говорить о своих успехах. За спиной у них зашикали.
– Ладно, ладно. – Снейдер снова открыл свою книгу. Спустя двадцать минут завибрировал телефон Снейдера.
Он быстро вытащил его из кармана пиджака и ответил на звонок. Несколько голов повернулось в его сторону.
Какое-то время он молча слушал, потом неожиданно выругался по-голландски и прошипел:
– Они не сняли с нее кольцо?
Он прервал разговор, наклонился к Сабине и прошептал:
– Ауэрсберг покончила
