голову, почувствовал гипнотическое воздействие, которое производил на человека взгляд в черную бездну, и внезапно понял, о каком засасывании говорили меланхоличные люди, утверждавшие, что чувствовали, как их манили морские глубины.
Океан — это магнит для людей, находящихся в депрессии.
«Но ты же не была подвержена депрессии, Надя».
Он встал на самую нижнюю ступеньку парапета, сначала одной ногой, потом двумя, попытался представить себе, что чувствовала его жена в последние секунды своей жизни.
Она всегда боялась темноты. Говорят, что ночью, когда она якобы прыгнула в воду, была непроглядная тьма. Висела низкая облачность, и на море опустился туман. Возможно, она даже не могла видеть воду.
Мартин невольно вспомнил о Тимми. «Ауа», — говорил тот, будучи совсем крохой, и показывал на воду всякий раз, когда они прогуливались по берегу моря или озера или проходили мимо бассейна. Он еще не мог даже ходить, а Надя уже объяснила ему, какой опасной может быть вода для ребенка. «Вода — это очень страшная «ауа», — не уставала она повторять ему, хотя воспитатели в детском саду советовали по возможности избегать употребления слов из детского языка. Но в случае с Тимми все отлично сработало. Он всегда относился к жидкому элементу с большим уважением и стал лучшим пловцом своего класса. Насколько вероятно, что мать, которая так сильно любила детей, что выбрала профессию учительницы начальных классов, в туманную ночь бросила своего сына в ту самую «ауа», от которой предостерегала его всю жизнь?
— Так, и с этим покончил, это снова я, — ответил прямо в ухо Мартину Дизель, который хотел закончить еще один раунд компьютерной игры, прежде чем поговорить с ним. — Надо было сбить еще один вертолет.
Мартин уже успел забыть, что вообще звонил ему. Из-за ревущего ветра он вставил себе в ухо наушник, и теперь во время разговора его руки были свободны. Связь по скайпу была на удивление четкой с учетом того, что в данный момент он находился посреди Атлантики.
— Докторша поправится? — спросил Дизель.
Мартин послал ему сообщение, в котором кратко описал последние события на «Султане». Он переслал ему также списки пассажиров и экипажа судна, которые получил от Бонхёффера.
— Я надеюсь на это, — сказал он.
Во время летнего круиза платформа, на которой он сейчас стоял, использовалась в качестве нудистского пляжа. Осенью это было самое уединенное место под открытым небом, особенно ночью, когда температура составляла всего лишь несколько градусов тепла. По этой причине Мартин и выбрал семнадцатую палубу для своей ночной прогулки. Он хотел побыть один и поразмышлять о причинных связях: о гибели своей семьи, о телефонном звонке Герлинды Добковиц, об изнасилованной девочке, о свежих резаных ранах на руке Анук и о покушении на Елену, на месте которой мог оказаться и он сам.
Когда ему стало ясно, что его мысли ходят по кругу и что ему нужен кто-то посторонний, чтобы столкнуть их с наезженной колеи, он позвонил Дизелю.
— Более точную информацию мы получим только через двадцать четыре часа, — сказал Мартин. — Пока еще неясно, отчего именно распухло ее лицо. В судовой лаборатории нет оборудования, чтобы проанализировать, что за смазка была нанесена на пол якорной палубы.
— И кто же теперь лечит докторшу, если сама докторша больна? — поинтересовался Дизель. В трубке явственно слышалось какое-то шипение. В самом начале разговора Дизель предупредил Мартина, что собирается разогреть на горелке Бунзена тарелку равиоли. Главный редактор был невысокого мнения о микроволновых печах.
— Жак Жерар, ее ассистент, — ответил Мартин. — Нам пришлось ввести его в курс дела. Сейчас доктор Бек лежит в карантинном отсеке, в палате рядом с Анук.
Конечно, в официальной корабельной клинике тоже имелись свободные больничные койки, даже несколько качающихся, которые компенсировали любое волнение на море, вот только эти койки были отделены друг от друга простыми занавесками, как это обычно происходит в палатах экстренной госпитализации. В настоящее время ни один пассажир «Султана» не нуждался в стационарном лечении, но на тот случай, если обстановка изменится, капитан не хотел, чтобы посторонние люди видели судового врача в таком состоянии. Поэтому Мартин отнес ослабевшую докторшу из якорного отсека сразу в «Адскую кухню», где тщедушный француз в очках в черепаховой оправе и с опущенными уголками рта в качестве первой помощи вколол Елене лошадиную дозу кортизона. По меньшей мере, это спасло ее от удушья. Сейчас, семь часов спустя, докторша все еще выглядела так, словно попала в уличную потасовку, но ее состояние оставалось стабильным, хотя она пока и не реагировала на речь.
— К счастью, ваш убийца не очень хорошо разбирается в дозировках яда, — сказал Дизель.
А может быть, как раз разбирается. Мартин сомневался в том, что преступник действительно собирался убить докторшу или кого-то из них. Вероятнее всего, киллер хотел продемонстрировать, на что он способен, если они не прекратят свое расследование.
— Все равно, был ли это провал, или он так и планировал, но это покушение дает нам достаточно информации о твоем противнике, — заметил Дизель, когда Мартин поделился с ним своими соображениями.
— А именно?
— Во-первых, это говорит о том, что насильник все еще находится на корабле.
Мартин пожал плечами:
— В таком случае он может находиться как среди членов экипажа судна, так и среди пассажиров.
— Во-вторых: скорее всего, среди обслуживающего персонала, поскольку у него есть доступ даже к закрытым зонам корабля.
— Ключи, особенно электронные, может легко расколоть даже начинающий хакер, — возразил Мартин.
— Может быть. Но важным является вопрос: кто знал, что вы собираетесь осмотреть якорный отсек?
— Капитан, я сам… — Мартин на секунду задумался. — И главный инженер, который должен был отключить электронную блокировку дверей.
И возможно, еще пара сотен людей, в зависимости от того, кому Бонхёффер успел разболтать об этом.
— А что за человек этот технический гений?
— Понятия не имею.
— Тогда ты должен заняться им, так же как и Жераром Депардье.
— Жаком Жераром?
— Именно. Не могу себе представить, чтобы ассистент не насторожился, где целыми днями пропадает его начальница. Проверь всех мужчин, которые могли бы быть насильниками девчушки, невзирая на лица. В-третьих: преступник в состоянии предвидеть ваши шаги, и — в-четвертых — очевидно, он любит поиграть со своими жертвами.
«Что говорит о том, что твой анализ можно выбросить на помойку», — подумал Мартин.
Как правило, подверженные чужому влиянию преступники обладают интеллектом выше среднего и благодаря своей способности перевоплощения умело водят за нос как своих жертв, так и полицию. Они могут мастерски скрывать истинные свойства своего характера. Склонные к депрессии изображают из себя весельчаков, садисты прикидываются кроткими. Если
