последний раз видели Александра Тимофеевича Скорострельникова? – спросила я.
– Да довольно давно уже, – ответила Овсянникова.
– А более точно можете сказать?
– Ну, несколько месяцев назад. Кажется, два или три месяца, да.
– А где это произошло? – задала я следующий вопрос.
– Мм… в филармонии на концерте. Я пришла туда с подругой, а Александр был с женой, – ответила Виолетта.
– А до этого вы видели Елизавету Скорострельникову?
– Нет, до этого мы с ней не сталкивались.
– А со Скорострельниковым вы когда расстались? – спросила я.
– Мы перестали встречаться за полгода до этой встречи, – ответила Овсянникова.
– У Александра Тимофеевича появилось новое увлечение, да?
– Знаете… это очень больно… признать, что Александр бросил меня ради другой.
Виолетта смахнула слезы с ресниц.
– Я думала, что у нас с ним что-то особенное. Мы провели столько времени вместе, и я поверила, что он действительно меня любит. Он всегда был таким харизматичным, таким уверенным в себе. Я помню, как в начале наших отношений он смотрел на меня так, как будто бы я была единственной женщиной на свете. Я думала, что это – навсегда. Но потом… потом все изменилось.
Девушка опустила голову.
– Я заметила, что он стал другим, каким-то отстраненным. Когда я спрашивала, что происходит, он просто говорил, что устал. Но я чувствовала, что дело не в этом, что причина совсем в другом, но не хотела верить, что наши отношения подошли к концу. А потом я узнала, что у него появилась другая. Я пыталась понять, что со мной не так. Я считала себя самодостаточной и привлекательной, да Александр мне и сам об этом говорил. Первое время он просто осыпал меня комплиментами. Но… он выбрал другую, и это было так унизительно, это был такой удар по самолюбию, что…
Овсянникова замолчала и отвернулась в сторону, глотая слезы.
– Может быть, вы попьете воды? – предложила я.
Девушка покачала головой:
– Нет, сейчас все пройдет. Я не знаю, что она ему дала, чего не могла дать я. Может быть, она моложе, может быть, у нее много связей и денег? Но и то, и другое у Александра у самого было в избытке. Да и вообще это не имеет значения…
– Виолетта, так получается, что вы не видели новую подругу Александра Скорострельникова? – уточнила я. – Простите, что задаю такой болезненный вопрос, что «сыплю соль на рану», но это не из праздного любопытства. Мне необходимо это знать.
– Я понимаю. Нет, я ее не видела и ничего о ней не знаю, – ответила Овсянникова.
«Да, пожалуй, и у Виолетты Овсянниковой мне не удается узнать о новой любовнице Александра Скорострельниова, – подумала я. – А это означает, что моя версия об убийстве владельца автозаправок из-за ревности мужа любовницы пока не имеет подтверждения. Ладно, буду продолжать искать дальше».
– И Александр Тимофеевич ничего не говорил о ней? – Я все-таки не теряла надежду разузнать о новой пассии Скорострельникова хоть что-то.
– Нет, ничего он о ней не говорил. Все-таки хватило совести окончательно не унижать меня, не добивать, – сказала девушка.
– Виолетта, а когда вы еще были со Скорострельниковым в отношениях, он вам что-то рассказывал о своей супруге? – спросила я.
– Ну, говорил, что она стала очень навязчивой, что пытается всеми способами привлечь к себе его внимание, требует денег, устанавливает свой контроль над его жизнью, ну, в общем, он выражал свое недовольство, – ответила Виолетта.
«Вот уж действительно! Как могла посметь законная супруга требовать внимания от законного мужа и объяснения, где он проводит ночи и почему задерживается допоздна», – с иронией подумала я.
– Скажите, а Скорострельников сильно возмущался действиями своей супруги? – задала я следующий вопрос.
– Да я бы так не сказала, – пожала плечами Овсянникова. – Ну да, сказал как-то, что она как будто бы тяготит его. Но это было только один раз. Александр вообще не рассказывал о своей семейной жизни, когда мы были вместе. Он вообще был немногословен, не любил говорить о чем-то не значащем для него.
– Понятно. Ладно, спасибо вам, Виолетта, – сказала я, вставая с дивана.
Девушка кивнула и осталась в тренерской, когда я вышла. А я решила наведаться в художественную галерею, владелицей которой была Елизавета Скорострельникова. Пора уже познакомиться с этой дамой.
Я вошла в художественную галерею и сразу же почувствовала какую-то особую атмосферу, что-то такое из области творчества и вдохновения. Просторное помещение с высоким потолком было залито мягким светом, который проникал из больших окон, выходивших на улицу.
Стены были окрашены в нейтральный бледно-желтый цвет, что позволяло живописным картинам выделяться на их фоне. Каждая картина, выставленная в зале, отличалась своеобразием и привлекала внимание посетителей, которых в данный момент было немало.
В галерее было оживленно. Посетители неторопливо перемещались от одной картины к другой, обсуждая увиденное. Художественная экспозиция и в самом деле выглядела впечатляюще. Группы людей оживленно переговаривались. Я заметила, как несколько человек, которые стояли перед большой абстрактной картиной, даже спорили и высказывали прямо противоположные мнения.
– Странно, почему художник выбрал для осеннего пейзажа синий и фиолетовый цвета, – пожимал плечами высокий мужчина в очках.
– Ну так это же индивидуальное видение автора, – сказала стоявшая рядом с ним женщина. – А оно, Костя, я тебе скажу, всегда отличается от обыденного восприятия непрофессионалов, каковыми являемся мы с тобой. Но ты обрати внимание, насколько мастерски передан колорит леса.
– Да, я согласен с тобой, у этого художника очень выразительный мазок, – согласился мужчина со своей спутницей.
Я прошла в другой конец галереи и увидела платиновую блондинку в элегантном сиреневом костюме. Стильная стрижка, голубые глаза, утонченные черты лица, белая, почти фарфоровая кожа. Я вспомнила групповую фотографию, которую показала мне Регина Бурмистрова в своем смартфоне. Да, это была она, Елизавета Витальевна, вдова Александра Скорострельникова. Но почему она здесь, среди большого количества людей? Зачем в такой момент устраивать выставку? Не разумнее ли предаваться скорби по убитому мужу наедине? Или не так уж и велика эта скорбь?
– Здравствуйте, – сказала я, подойдя к Елизавете Скорострельниковой.
– Здравствуйте, – сказала женщина.
– Елизавета Витальевна, меня зовут Татьяна Александровна Иванова. Я частный детектив, приехала из Тарасова для того, чтобы расследовать убийство вашего супруга. Прежде всего я хочу выразить вам свои соболезнования, – сказала я.
По мере того, как я говорила, на лице женщины явственно проступало выражение тревоги.
– Спасибо, но… я не нанимала никаких частных детективов, – через силу проговорила Скорострельникова.
– Конечно, – кивнула я, – меня наняла Валентина Максимовна Новостроевская. Она сделала это в связи с тем, что ее мужа, Иллариона Леонидовича, полиция подозревает в причастности к убийству вашего супруга.
Елизавета Скорострельникова, казалось, замерла. Потом женщина нервно поправила и без того идеальную прическу.
