шунтирование. Наверное, у парнишки почечная недостаточность… – Произнеся это, Сюго вдруг умолк на середине фразы, и Манами с тревогой заглянула ему в лицо:
– Сюго-сан?
Он не ответил, только приглушенно застонал.
Мальчик с почечной недостаточностью, послеоперационный шов в левом подреберье, два хирургических стола, сейф с деньгами, пациенты без родственников…
Вот он, секрет больницы Тадокоро. Внезапно его очертания проступили из тумана с ужасающей ясностью.
– Пересадка органов! – выдохнул Сюго.
Не может быть. Это просто невозможно.
Сюго изо всех сил пытался доказать самому себе, что его страшное предположение не может быть правдой, но чем больше он думал, тем отчетливее оно перерастало в уверенность.
– Медкарта! – воскликнул он, озираясь по сторонам. Она нашлась быстро – на полке под монитором. Сюго схватился за нее дрожащими руками.
В графе «Имя» значилось только «№ 12». Лихорадочно перелистывая страницы, он наконец отыскал нужную. Вот они – результаты анализов крови.
Сюго прищурился, разбирая в тусклом свете мелкий шрифт.
Все как он ожидал.
Его качнуло: закружилась голова.
«Cr» – это креатинин, показатель функции почек. Неделю назад он был высоким – 4,12 мг/дл, что типично для пациента с почечной недостаточностью. В последнем анализе, однако, снизился до 0,82.
Такие изменения – вкупе со всем остальным, что Сюго увидел этой ночью в больнице, – могли говорить лишь об одном. Медкарта выскользнула из рук.
– Сюго-сан! Что такое?
Он поднял бессильно поникшую голову. Слова давались с трудом, голос вдруг осип.
– Почку… Ему пересадили почку. От пациента, которого мы нашли сегодня на третьем этаже.
3
– Тебе лучше? – спросила Манами, и Сюго, который сидел, обняв руками колени, кивнул.
С того момента, как он осознал чудовищную правду, прошло минут пятнадцать. Тогда он в полном ошеломлении вывалился из палаты и сполз на пол в коридоре, схватившись за голову. Шок был слишком велик – чтобы осмыслить сделанное открытие, требовалось время.
Манами, опустившись рядом, погладила его по спине, словно мать, утешающая ребенка.
– Д-да, уже все нормально, – выдохнул Сюго. Смятение в голове еще не улеглось, но он постепенно начал приходить в себя.
– Тогда можешь мне подробно объяснить, что происходит? Ты говорил про пересадку органов, но я толком ничего не поняла, – серьезно сказала девушка.
С новым глубоким вздохом Сюго посмотрел ей в глаза.
– Здесь проводят незаконные операции. Мальчика в этой палате тоже оперировали незаконно, – начал он, стараясь говорить ровно и без эмоций.
– Незаконно?.. А этот мальчик – он кто? – нахмурилась Манами, по-прежнему не до конца понимая, в чем суть.
– У него почечная недостаточность. И он наверняка из богатой семьи.
– Откуда ты знаешь?
– Почечная недостаточность – очень тяжелое заболевание. Если почки перестают функционировать, человек умирает меньше чем за неделю. Чтобы поддерживать жизнь, необходим регулярный гемодиализ – очистка крови. Но это непросто: три раза в неделю нужно на несколько часов подключать пациента к специальному аппарату, и так – всю жизнь.
Манами слушала его бесстрастный рассказ молча, не перебивая.
– Это даже взрослым тяжело, – продолжал Сюго, – а уж ребенку и подавно. К тому же диализ тоже не идеальное решение: если применять его долго, могут проявиться разные осложнения. Альтернатива только одна.
– Но она все-таки есть? – подняла брови Манами.
– Да, трансплантация. Вместо больной почки человеку пересаживают чужую.
– Чужую… А откуда ее берут?
– Обычно у родственников. Называется «пересадка от живого донора»: у донора вырезали, реципиенту пришили. Почки у человека две, можно и с одной нормально жить – она будет очищать кровь. Но бывает, что родственники по каким-то причинам стать донорами не могут. Тогда пациент регистрируется в базе данных для трансплантации и ждет, когда можно будет получить орган от умершего.
– От умершего? – Эта идея Манами явно напугала.
– Да. Если человек подписывает согласие на донорство, то после его смерти с разрешения семьи органы можно изъять. Проблема в том, что добровольных доноров куда меньше, чем тех, кому необходима пересадка.
– Ага… – неопределенно кивнула девушка.
– Лист ожидания огромный, многие пациенты годами живут на гемодиализе, надеясь на трансплантацию. Это если делать все законно… – с горечью заключил Сюго. Манами напряглась.
– Что значит «если законно»?
– Некоторые пытаются достать органы обходными путями. Бешеные деньги готовы платить.
– То есть… за деньги можно…
– Да. Такой бизнес. Говорят, в бедных регионах вроде Юго-Восточной Азии существует черный рынок. Можно продать одну почку и жить со второй, часть печени тоже можно удалить – она восстанавливается.
– Они что, правда?.. – Манами зажала рот рукой, не в силах продолжать.
– Кто его знает. До меня только слухи доходили.
– Получается, мальчику из этой палаты пересадку тоже незаконно сделали? – Манами дрожащим пальцем указала на дверь, откуда они недавно вышли. – Значит, его семья купила почку за границей?
– Нет, тут другое, – покачал головой Сюго. – Еще хуже. Орган после извлечения нужно пересадить как можно быстрее. Нет времени, чтобы везти почку через границу. Так что их добывали прямо здесь.
Манами непонимающе нахмурилась – и только через несколько секунд у нее распахнулись глаза и отвисла челюсть.
– Ты хочешь сказать…
– Совершенно верно. В этой больнице вырезают почки у одних пациентов и пересаживают другим. Поэтому в операционной два стола – на одном лежит донор, на другом реципиент, трансплантацию можно сделать сразу же. Тут постоянно находится не меньше шестидесяти пациентов. Среди такого количества всегда можно найти кого-то подходящего. Не больница, а настоящая ярмарка органов.
– Но как это может быть? Почему их не раскрыли? У пациентов же есть родственники!
– У тех, кто здесь лежит, как раз нет. Сюда поступают неопознанные, многие не в себе, не помнят, кто они. Только их в больницу и берут – специально, разумеется. С ними что ни делай, никто ничего не узнает.
Манами так и застыла в ошеломлении, с открытым ртом.
– Все это они проворачивали втроем – Тадокоро, Хигасино и Сасаки. Делали анализы крови, чтобы найти доноров с нужными параметрами. Потом под предлогом экстренной помощи доставляли их в операционную и вырезали то, что было нужно. И сразу же спускали туда «покупателя» – через секретный лифт, который идет отсюда на первый этаж. Зарабатывали определенно неплохо. Думаю, тридцать миллионов иен из сейфа главврача – это как раз доход от нелегальной трансплантации, потому их и прятали, – ровным голосом объяснил Сюго.
– Значит, семь пациентов, про которых говорилось в записке…
– Да, наверняка каждый из них тоже лишился почки. У всех были экстренные операции, а после операций, как я припоминаю, снижалась функция почек. Видимо, потому, что одну из них удаляли.
– Какой ужас… – глядя в пол, негромко протянула Манами.
– Действительно ужас. Чудовищное преступление. Вот почему Тадокоро так переполошился, когда зашла речь
