Александр Тимофеевич пользовался одеколоном «Эгоист»? – спросила я, подойдя к ней.
– «Эгоист»? Да нет. Я первый раз слышу такое название.
– А какой у них аромат? – уточнила Альбина.
– Такой брутальный, истинно мужской, с табаком, сандалом и корицей, – ответила я
– Ну нет. Он вообще-то предпочитал вроде как цитрусовый парфюм, – ответила горничная.
– Ладно. Ну, мы уже можем идти составлять фотопортрет этого незнакомца? – спросила я.
– Да, пойдемте, Татьяна Александровна, – кивнула Альбина.
– А где находится ваше отделение полиции? – спросила я, когда мы сели в машину.
Горничная назвала адрес. Я завела мотор, и мы поехали по маршруту, проложенному навигатором.
Отделение полиции Вознесенска находилось в двухэтажном старом здании. Оно уже очень давно требовало ремонта. Грязно-серые стены с облупившейся штукатуркой создавали впечатление заброшенности. Мы с Альбиной вошли внутрь, и я сразу же почувствовала угнетающую атмосферу, которую демонстрировали низкие потолки и тусклый свет неоновых ламп, отбрасывающих зеленые тени на дешевое линолеумное покрытие пола.
Воздух был тяжелым и густым от старых запахов и сигаретного дыма, который, казалось, въелся здесь в каждую щель. Все здесь выглядело как привет из прошлого века, от старых деревянных стульев, раздолбанных и скрипящих, до облупившихся дверных ручек. На стенах ожидаемо висели плакаты с информацией о безопасности и правилах поведении в общественных местах, а также неизменная рубрика «Их разыскивает полиция».
«Неужели нельзя было поставить хотя бы пластиковые стулья?» – мелькнула у меня мысль. Я заметила в углу автомат с кофе, но он выглядел так, как будто давно не работал.
Мы с Альбиной подошли к дежурному – мужчине средних лет.
– Здравствуйте, – поздоровалась я.
– День добрый, – отозвался полицейский.
– Скажите, как пройти к вашему начальнику? – поинтересовалась я.
– К майору Решетникову? – уточнил он.
– Ну, наверное, к нему.
– Проходите сейчас направо по коридору, там находится его кабинет, – объяснил полицейский.
– Спасибо, а как его зовут? – спросила я.
– Степан Васильевич. Решетников Степан Васильевич, – ответил сотрудник ОВД.
Мы с горничной остановились около двери с табличкой «Решетников С. В.». Я постучала.
– Входите, – раздался низкий и хрипловатый мужской голос.
Я открыла дверь и вошла. Следом за мной в кабинет вошла Альбина.
– Здравствуйте, Степан Васильевич, – поздоровалась я.
– Здравствуйте, чем могу помочь? – спросил майор.
Решетников – грузный и одышливый мужчина предпенсионного возраста с усталым лицом – сидел за столом, заваленным бумагами.
– Меня зовут Татьяна Александровна Иванова, – назвала я себя. – Я частный детектив и занимаюсь расследованием убийства Скорострельникова Александра Тимофеевича. Вот моя лицензия.
Я протянула Решетникову свои документы.
– Вы присаживайтесь, – предложил майор.
Я села на стул рядом с ним, а Альбина устроилась на стуле чуть поодаль.
– Так чем я могу вам помочь? – повторил свой вопрос Решетников, изучив мою лицензию и вернув ее обратно.
– Степан Васильевич, это горничная Скорострельниковых Альбина…
Я взглянула на Альбину.
– Альбина Владимировна Самохвалова, – подсказала горничная.
– Так вот, в рамках проводимого мной расследования необходимо составить фоторобот незнакомого мужчины, который преследовал Альбину Владимировну, – объяснила я.
– Понимаю, но, к сожалению, у нас сейчас нет специалистов для составления фоторобота. После присоединения Вознесенска к Тарасову всех перевели, у нас остались только дежурные, – сказал Решетников.
– То есть, иными словами, у вас нет необходимых ресурсов? Я правильно вас поняла? – спросила я.
– Абсолютно верно, – кивнул майор. – Ресурсы, как вы совершенно верно заметили, очень и очень ограниченны.
Решетников развел руками.
– Я понимаю, что вы занимаетесь серьезным расследованием, причем довольно запутанным. Наши коллеги из Тарасова нас информировали. Но, как я уже сказал, сотрудников у нас просто катастрофически не хватает, крутимся, как можем. Со своими делами с трудом справляемся, то есть я хотел сказать, раскрываем, – посетовал Решетников.
– И что, имеются нераскрытые преступления? – Я решила поддержать разговор.
– Да. Кстати, вот примерно с год назад на том же месте, то есть на нашей речке Адымчар, погиб один мужчина. Утонул. Это был преподаватель медицинского колледжа Всеволод Михайлович Пантелеймонов, – сказал Решетников.
– Да, трагический случай. Но почему вы отнесли его в разряд нераскрытых преступлений? Что, имеются какие-то факты, которые указывают на это? – спросила я.
– Как было установлено дознавателем, Пантелеймонов приехал на речку для рыбной ловли. На берегу были найдены удочки. Но дело в том, что и родственники, и близкие, и просто знакомые – короче, все, кто Пантелеймонова хорошо знал, – все в один голос утверждали, что Всеволод Михайлович не интересовался рыбалкой. Его супруга прямо сказала, что в их доме никогда не было ни удочек, ни каких-либо еще принадлежностей для рыбной ловли. Откуда они взялись на берегу?
Степан Васильевич пожал плечами.
– Получается, что он вдруг, ни с того ни с сего, купил принадлежности для рыбной ловли и поехал на речку. Но с чего бы? К тому же рыба в нашей речке практически не водится. Да и погода в тот день была совершенно неподходящая просто для того, чтобы отправиться на природу.
«Вот это поворот, – подумала я, – на первый взгляд смерть преподавателя колледжа никак не связана с убийством Александра Скорострельникова. Но и тот, и другой расстались с жизнь практически в одном и том же месте. Вряд ли это может быть случайностью. Необходимо будет поинтересоваться этим делом у Кирьянова. Поскольку все дела Вознесенского отдела внутренних дел передали в Тарасов, то и это дело наверняка там есть. Как же так получилось, что следователь, который занимался этим делом, пропустил такие явные несоответствия, как отсутствие интереса к рыбалке преподавателя. И еще – гибель двух мужчин практически на одном и том же месте с интервалом в год. Пантелеймонов утонул, как сказал майор Решетников. Но Александр Скорострельников ведь не утонул, его убили… Нет, между этими двумя случаями определенно имеется какая-то связь. Возможно, тут действовали одни и те же преступники».
– Ну что же, тогда нам ничего не остается делать, как ехать в Тарасов и там составлять фоторобот, – сказала я Решетникову.
– Да, ничего не поделаешь, – сказал майор.
Мы вышли из местного отделения полиции и поехали в Тарасов.
Войдя в управление полиции, я сразу направилась в кабинет Кирьянова.
– Володь, есть сейчас свободный специалист? – спросила я Владимира без долгих предисловий.
– А для чего он тебе? – поинтересовался Владимир.
– Я привезла из Вознесенска горничную Скорострельниковых, – сказала я и кивнула на Альбину, которая стояла у входной двери. – Необходимо составить фоторобот мужчины, который недавно преследовал Альбину, я чувствую, что это может быть каким-то образом связано с убийством Александра Скорострельникова, – объяснила я.
– Ладно, я сейчас узнаю, – кивнул Кирьянов.
Он позвонил кому-то и, переговорив по телефону, отвел нас с Альбиной к специалисту.
В просторном кабинете нас встретил молодой мужчина в очках.
– Вот, это Игорь Сафронов, прошу любить и жаловать, – представил Кирьянов сотрудника и вышел из кабинета.
