также показывали вид на больницу с улицы.
Был уже седьмой час утра. С тех пор как здание окружила полиция, прошло полтора часа, и теперь многие новостные программы вели прямые трансляции с места происшествия.
Клоун сунул телефон в карман и выглянул наружу через щель между занавесками. Весь последний час он только и занимался тем, что следил за выпусками новостей, то и дело посматривая в окно.
Сюго, который, сложив на груди руки, сидел на металлическом стуле, продолжал наблюдать за преступником. После телефонного разговора с Кадокурой заложники почти не общались между собой. Манами откровенно избегала Сюго, на Тадокоро и Хигасино не было лица, и они тоже сидели в молчании. Тишина, конечно, угнетала, но зато и давала Сюго возможность спокойно поразмыслить.
Что на самом деле происходит? И что делать дальше?
Хорошенько поломав голову, он наконец сформулировал гипотезу – на первый взгляд невероятную… и при этом как будто единственно возможную.
Но тогда…
Крутя между пальцами правой руки маркер, который обнаружился в кармане белого халата, и поглядывая на мобильный телефон в левой, Сюго пытался мысленно проиграть дальнейшее развитие событий и свои будущие действия. Звонок раздался неожиданно. Снова Кадокура? Тот пытался дозвониться еще несколько раз, но брать трубку клоун больше не разрешал.
– Опять, – сказал Сюго, поднимая телефон и показывая преступнику.
– Не бери, – скучающе бросил тот, снова уставившись в окно.
Убедившись, что он отвлекся, Сюго осторожно поднялся со складного стула. На лице сидевшей рядом Манами появилось удивленное выражение. Она открыла было рот, собираясь что-то сказать, но Сюго поднес к губам указательный палец и опустил взгляд на телефон, который продолжал звонить.
Если догадка верна, то, что он собирается сделать, сильно изменит расклад сил. А если нет… Сюго вдруг охватило сомнение, но в следующую секунду он, решившись, все-таки поднес трубку к уху.
– Алло, Кадокура-сан? Это Хаямидзу. Передаю требования преступника, – скороговоркой произнес он, направляясь вглубь диализного отделения. Трое заложников провожали его изумленными взглядами. – Пожалуйста, доставьте еду к служебному входу. Что угодно, только поскорее. Что? Вы уже приготовили? Да, пойдет.
– Эй, ты что делаешь?! – взревел клоун, обративший внимание на маневры Сюго. Но тот, отступая еще дальше, продолжал говорить:
– Поставьте перед дверью, и пусть все отойдут. Внутрь мы сами занесем. И пусть никто из полицейских не пытается зайти в здание и освободить заложников, иначе преступник всех перестреляет.
– Ты что болтаешь?! Трубку положил! Живо! – заорал клоун, направив револьвер на Сюго, находившегося метрах в десяти.
– Да, пожалуйста. Остальные требования передам позже, – быстро договорил тот и, не выпуская телефона, поднял обе руки.
– Ты что задумал? – Клоун сверлил его налитыми кровью глазами.
– Ты же слышал – еды попросил. У полиции есть, скоро принесут. Видишь, как они хорошо подготовились? – непринужденно сказал Сюго и попытался улыбнуться, но сердце бешено колотилось, а по спине струйками стекал холодный пот.
Этот парень не станет стрелять… наверняка не станет…
На Сюго глядело дуло револьвера, казавшееся черной дырой, и на то, чтобы сдерживать страх, требовались все силы.
– Тебе кто разрешил трубку брать?! Я кому сказал – не отвечай!
– Ты целый час ничего не делал, я проявил инициативу. Ты же сам с прошлого вечера не ел. Наверняка голодный. Я вот точно голоден как волк. Кто знает, сколько мы еще здесь просидим? Если не перекусить, можно и в обморок грохнуться. – Голос срывался, но Сюго продолжал болтать.
– Не лезь не в свое дело! Ты все испортил! – Клоун стремительно шагнул к нему и был теперь в каких-нибудь двух метрах.
– Не раздувай из мухи слона. Раздражительность тоже от голода. Пусть Тадокоро-сэнсэй и Хигасино-сан за едой сходят. Они точно не сбегут – у них же здесь пациенты.
– Заткнись! Нечего мне указывать! Раскомандовался тут! – продолжал бесноваться клоун, по-прежнему держа Сюго на мушке, и тот вдруг протянул ему полученный телефон, сунув прямо под нос. Преступник отпрянул от неожиданности, палец на спусковом крючке напрягся, и Сюго стиснул зубы.
– Тогда сам и разговаривай, – процедил он.
– Что? – удивленно уставился на него клоун.
– Недоволен – разговаривай с полицией сам, нечего мне свой телефон пихать! Или что, кишка тонка? Посредник нужен? Тогда не строй из себя крутого! С меня хватит, дальше я – пас.
В неестественной тишине, повисшей в диализном отделении, голос Сюго прозвучал неожиданно гулко. Тадокоро, Хигасино и Манами в десяти метрах от них глядели во все глаза, боясь вздохнуть.
Молчал и клоун, который, насупившись, смотрел на протянутый телефон. Напряжение сгущалось.
– Ну что? Заберешь или нет? – спокойно повторил Сюго, по-прежнему держа перед ним трубку.
Прошла еще пара секунд, прежде чем клоун выхватил аппарат и сунул в карман джинсов. Ствол револьвера опустился. Сюго уперся ладонями в колени и с облегчением выдохнул.
– Эй, главврач, – небрежно протянул клоун, оборачиваясь к Тадокоро. – Бери с собой медсестру, и дуйте к служебному входу.
– Что? – растерянно заморгал Тадокоро.
– Жрать и правда хочется. И не вздумай сбежать. Если попробуешь – начну пациентов расстреливать. Ты ведь своих больных не бросишь, да? – Клоун поскреб голову сквозь маску и заорал: – А ну, живо!
Главврач и Хигасино вздрогнули и сорвались с места, направляясь к лифту. Поравнявшись с Сюго, Тадокоро встретился с ним взглядом, и тот подмигнул. После секундного недоумения опухшие глаза главврача распахнулись шире, и он чуть заметно кивнул.
Ну что ж, теперь начинается главное. Сюго, провожая взглядом заходящих в лифт Тадокоро и Хигасино, сжал кулаки.
2
Лодыжка болела – боль простреливала при каждом шаге, стоило наступить на правую ногу, задетую пулей несколько часов назад. Но сейчас было не до того: Тадокоро, спустившись в лифте на первый этаж, старался двигаться, не думая о боли.
– Извините, сэнсэй… – дрожащим голосом позвала сзади Хигасино, но он лишь рявкнул:
– Просто идите за мной!
Они подошли к двери, которая отделяла приемный покой от коридора, ведущего в операционную.
Тадокоро с усилием толкнул створки, упершись в них обеими руками; правую ногу снова пронзила боль, но он не дал ей себя отвлечь. Створки поддались, и главврач протиснулся в образовавшийся проем.
Потайной лифт в коридоре был сейчас открыт всем взорам, и Тадокоро похромал к нему, чтобы снова задвинуть стенную панель.
Хаямидзу был прав: лифт использовался для нелегальной трансплантации органов. Пациента, которому делали пересадку, втайне от всех спускали к операционной. Собственно, наличие этого лифта, напрямую связывавшего первый этаж с пятым, и натолкнуло в свое время главврача на мысль о подпольном бизнесе.
Лифт появился здесь еще в те времена, когда здание было психиатрической лечебницей. До ремонта на пятом этаже
