лениво перелетали с цветка на цветок.
— Вы к нам надолго? — решилась спросить девушка, взмахнув длинными ресницами. Молодой человек задумался:
— Собирался завтра уезжать, но теперь задержусь. Правда, если вы скажете, что не хотите меня больше видеть…
Она пожала плечами:
— Но почему? Право, вы меня удивляете.
Он посмотрел на нее так страстно, что Маша зарделась.
— Тогда я остаюсь. О, кажется, мы пришли!
Молодые люди свернули на тропинку к серенькому домику с колоннами. Он выглядел довольно забавно, и Поджио заметил:
— Неужели поэт слагал свои стихи именно здесь?
Маша кивнула:
— Раньше это была бильярдная. Но потом дядя Василий стал селить сюда гостей. Среди них оказался и Александр Сергеевич.
Она вспорхнула на крыльцо и дернула дверь. На удивление итальянца та сразу поддалась.
— Разве вы не запираете двери? — поинтересовался он.
— Вообще‐то нет, — Бороздина улыбнулась. — Дядя закрывал все на замок, когда Пушкин гостил у нас. Понимаете, он ужасно неряшлив и часто разбрасывал свои произведения на полу… Листки могли пропасть. Ну, вы меня понимаете.
Иосиф с нежностью смотрел на ее вытянутое личико, покрытое легким загаром, и восхищался все больше и больше. Они вошли внутрь. Комнаты были обставлены недорого и просто. В шкафу пылились старинные книги, у окна примостился старый рояль. Мария открыла дверцу шкафа, вытащила какой‐то фолиант и прижала к себе. Итальянцу вдруг захотелось ее обнять, прижать к груди — и уже никогда больше не отпускать. «Она будет моей женой, — сказал он себе. — Никто не отнимет у меня это сокровище». Будто почувствовав его настроение, Маша поставила книгу на место и направилась к двери.
— Хотите, я покажу вам грот? — спросила она. — На его стене можно рассмотреть четверостишье, оставленное рукой Александра Сергеевича.
Иосиф с готовностью кивнул:
— Да, конечно.
Она снова взяла его под руку. Они миновали старинный парк с огромными дубами и вязами и оказались возле искусственного грота с большой аркой, словно вросшего в холм. Как и домик, он оказался незапертым. Итальянец вошел внутрь и увидел большой зал, в котором свободно могли разместиться с десяток человек. Пахло сыростью.
— Там, наверху, беседка, — сказала Маша. — Но друзья моего дяди почему‐то предпочитают собираться здесь. Вы, наверное, знакомы с его друзьями?
— Нет, к сожалению, — ответил Иосиф. — Мой брат Александр — другое дело. Это он представил меня вашему дяде. Надеюсь, пройдет немного времени — и я стану тут своим человеком.
Маша опустила глаза. Она чувствовала жар, исходивший от этого большого и сильного человека.
— Хотите посмотреть нашу мельницу? Она славная. Держу пари, вы такой еще не видели.
— Конечно, показывайте свои пенаты, — обрадовался Поджио, всей душой желавший, чтобы эта романтическая прогулка затянулась. Пара повернула к реке, немного побродила во фруктовом саду, примыкавшем к скалистым берегам, и отправилась к мельнице. Увидев это диковинное строение, Иосиф улыбнулся: — А она необычная. Мне казалось, что все подобные сооружения имеют колеса и что‐то вроде жерновов. Здесь же какая‐то отштукатуренная кирпичная башня, разве нет?
Мария прыснула в кулак:
— О, вы правы. Дядя выписал англичанина Шервуда, прекрасного механика, которого ему посоветовал знакомый командир полка, и мы надеемся, что он приведет мельницу в порядок.
— Англичанина? — протянул Поджио. — Это интересно.
Девушка замялась:
— То есть он не совсем англичанин. Да, Шервуд родом из Англии, но его предки оказались в России во времена Павла I. Кстати, вот и он.
Из-за мельницы показалась длинная, долговязая фигура и помахала им тонкой рукой.
— Шервуд, идите к нам! — позвала его Мария, и итальянец скривился. Он не хотел, чтобы кто‐нибудь вклинился в их разговор. Худой высокий человек преодолел почерневший деревянный мостик в один прыжок и оказался рядом.
— Здравствуйте, Мария Андреевна. Рад вас видеть. Гуляете?
Она кивнула:
— Познакомьтесь, это Иосиф Викторович Поджио, гость моего дяди Василия Львовича. Я показываю ему наши владения.
Узкие зеленые глаза, окаймленные бесцветными ресницами, быстро прошлись по ладной фигуре итальянца, и на вытянутом лице с выступавшей рыжей щетиной, смахивавшем на хитрую лисью морду, мелькнуло подобие улыбки.
— Вот как? Очень рад.
Итальянец не мог сказать того же. Шервуд ему не понравился, показался хитрым и неискренним. «До чего неприятный тип», — подумал он.
— А кто еще гостит у вашего дядюшки? — вдруг живо спросил англичанин, и в лисьих глазах вспыхнул интерес. Мария замахала руками:
— Вы несносный. Всякий раз спрашиваете меня о дядиных знакомых. Я уже говорила, что мало с ними знакома. У нас с моей кузиной Мари свой круг. Правда, ходят слухи, что князь Волконский вот-вот попросит ее руки. Он приехал вчера утром. — Она наморщила гладкий белый лобик. — Да еще, кажется, Бестужев-Рюмин. Боже, какая у него трудная фамилия.
— Я не просто так интересуюсь, — Шервуд вздохнул и дернул длинными, как мельничные крылья, руками. Иосифу бросились в глаза кисти, испещренные рыжими веснушками. — Думаю, они захотят посидеть в гроте, и нужно подготовить его.
— Разве вы занимаетесь чем‐то кроме мельницы? — удивилась девушка. — Дядя мне не рассказывал.
Англичанин хмыкнул:
— Это не касается молодых и красивых дам. Спасибо, что уделили мне время. К сожалению, нужно продолжать работу на мельнице. Думаю, я смогу привести ее в порядок.
Он торопливо пошел к башне, и Поджио показалось, что напоследок Шервуд бросил на него быстрый и неприязненный взгляд. «Надо расспросить о нем Василия, — подумал итальянец. — Он мне очень и очень не понравился».
— А вам он не приглянулся, — вдруг сказала Машенька и расхохоталась. — Ну признайтесь, не приглянулся?
Иосиф смутился:
— Вы умеете читать чужие мысли?
Она покачала головой:
— Да нет, просто все написано на вашем лице. И потом, многие говорят о нем дяде. Шервуд с первого взгляда не вызывает симпатии, но он услужливый человек и к тому же отличный механик.
— Ладно, вынужден признаться, что я действительно знаю о нем очень мало, — сдался Поджио. — Впрочем, оставим его. Пусть занимается мельницей. Может быть, в вашем прекрасном имении есть еще что‐нибудь интересное?
— Мария! — послышался встревоженный молодой голос, и из-за деревьев выпорхнула прелестная черноволосая девушка. — Где же вы ходите, Мария? Бабушка попросила вас найти. — Она остановилась в нерешительности, увидев Поджио. — Так вы вдвоем…
— Ваша сестра была так любезна, что согласилась показать грот и серенький домик, — ответил Иосиф. — Может быть, мы немного задержались, но теперь возвращаемся домой.
— Вы знакомы с моей кузиной? — поинтересовалась Бороздина. — Она дочь моего дяди Николая.
Итальянец сделал шаг вперед и поклонился, поцеловав нежную белую ручку Раевской:
— В вашей семье такие прелестные девушки!
— Это господин Поджио, — представила его Мария, — хороший друг нашего дяди Василия.
Раевская тряхнула черными кудрями:
— Очень приятно. Надеюсь, вам понравилось у нас. Но бабушка ждет
