уходила в лес и ночевала там. Одна! В темной чаще, среди зверья и насекомых, даже спальный мешок с собой не брала. Говорю же, немного не от мира сего она была. Интересно, как ее жизнь сложилась, – задумчиво протянула старушка.
Я могла бы поведать ей эту историю, было даже интересно: удивится Лидия Александровна такому развитию событий или, напротив, сочтет его само собой разумеющимся. Так или иначе, начинать рассказ о чужой судьбе я не сочла нужным.
– Она как-то объясняла это свое стремление к уединению в лесу?
– Мне – нет, может, друзьям что-то и рассказывала.
– Скажите, – обратилась я сразу к обоим старожилам. – Платон Артемьевич – это кто?
Я переводила взгляд с одной на другого, казалось, они искренне перебирали в памяти имена студентов, преподавателей и других коллег.
– Нет, никого с таким именем я не припомню, – наконец сообщила женщина.
– Как и я, – развел руками Звонарев.
Мы поблагодарили Лидию Александровну за помощь и удалились из ее кабинета. Уже в коридоре мы простились и с Федором Павловичем и покинули здание университета.
– Я думал, ты покажешь ему тот символ из письма бабули, – разочарованно сообщил мне Виктор, когда мы направлялись к его машине.
– Пока не стоит.
– Не доверяешь?
– А ты?
Субботкин задумался, прежде чем произнести:
– Кажется, верить на сто процентов нельзя никому.
– Ну вот тебе и ответ, – хмыкнула я.
Какое-то время мы ехали молча, пока Виктор не выдал досадливое:
– И этот Платон Артемьевич, чтоб его! Я так надеялся, что они радостно нам скажут что-то вроде: конечно-конечно, наш профессор, давайте мы вас к нему проводим.
– Ага, и он бы нам с удовольствием поведал все и о коалиции, и о символах, и о том, где убийцу искать.
– А что, было бы неплохо! – мечтательно протянул Субботкин.
– Его может и вовсе не существовать.
– Что ты имеешь в виду?
– Возможно, Платон Артемьевич – это не чье-то имя, а некий шифр. Отец мог таким образом передавать твоей бабуле определенные сведения, не называя при этом вещи своими именами.
– Ты сейчас серьезно?
– Вполне. Более того, я не удивлюсь, если четыре стрелы – тоже не отличительный знак их коалиции, не символ, а некий код, разгадать который могут только участники клуба.
– Коалиции, – поправил меня Виктор.
– Да хоть как назови, суть-то не меняется. И еще, – добавила я. – Есть вероятность, что речь в письме действительно шла о реальном человеке, только, чтобы не выдать ненароком его личность, они называли его вымышленным именем.
После недолгой паузы мой спутник согласился:
– А что, похоже! Больно уж вычурные и имя, и фамилия. Но все равно обидно, – признался он. – Я думал, мы найдем хоть какие-то ответы.
– А мы нашли, – заверила я.
– Поделишься?
– Не знаю, имеет ли это отношение к расследованию, но Ольга Петрова, первая красавица университета, без сомнения, – мать моей детдомовской подруги.
– Увидела сходство?
– Да, причем не только во внешности.
– Отправишь ей снимки?
– Не знаю, – честно ответила я.
С Дуней мы хоть и созванивались, но не виделись вживую слишком давно, чтобы я могла спрогнозировать ее реакцию на встречу с прошлым, пусть и такую безобидную. Сама я полезла во все это совершенно сознательно, но это не повод втягивать подругу настолько глубоко. У нее своя спокойная жизнь, семья, и я искренне надеялась, что она, в отличие от меня, смотрит не в прошлое, а в будущее.
* * *
Когда мы вернулись, Настя была уже в конторе. Вместе с Виктором мы явились в ее кабинет, и она тут же предложила нам кофе. Шикарная кофемашина зашуршала на тумбе, зазвенели кружки, и, когда каждый наконец получил свою, девушка разблокировала планшет, лежащий на столе.
– Успела пробежаться по содержимому. Ничего интересного, более того – ни одного мессенджера не установлено, ни одной фотографии в альбоме, и история поиска в интернете отсутствует.
– Она им не пользовалась? – предположил Виктор.
– Еще как, – усмехнулась я. – Просто все подчистила, так же, как и Кудрявцева перед смертью.
– Что-то я не вижу логики. Разве это не выглядит так, словно они готовились к смерти?
– Или кто-то их к ней готовил.
– То есть вынудил зачистить следы?
Я лишь кивнула и обратилась к Насте, вспомнив рассказ Маши Кудрявцевой:
– Электронную почту проверяла?
– Специального приложения для нее не установлено, а в браузере поля пустые: ни логина, ни пароля. Ты права, очень похоже на целенаправленное удаление информации.
– Отнесем нашим технарям, авось справятся быстрее ваших. Новостей ведь нет?
И тут я осознала, что мое начальство и мой дорогой товарищ благополучно обо мне забыли, радостно спихнув на меня расследование. Никто из них даже не поинтересовался нашими успехами. Стало немного обидно, но о ноутбуке следовало спросить, потому я отправила короткое и сухое сообщение Селиванову. Тот ответил тут же еще более лаконично: «Нет».
Субботкин отдал планшет специалистам и, вернувшись в кабинет, поинтересовался у Насти:
– Что у нас там по плану? Рейд в бабкину квартиру?
Она кивнула, и мне пришлось вмешаться.
– Это терпит. Нам нужно предотвратить следующее убийство.
Субботкин прыснул со смеху, Анастасия бросила на него укоризненный взгляд, а на меня – извиняющийся.
– Он явно оставляет подсказки. Пусть мы толком не знаем, как трактовать синюю веревку или сложный узел на ней, но мы с Настей выяснили, что направление первой стрелы вполне соответствует месту следующего убийства. Если это не случайное совпадение, значит, очередное он готовит на востоке.
– Танечка, ты ведь знаешь, сколько в России географических широт, сколько лесов, как мы найдем точное место? А если это Хабаровск?
– Кстати, чудесный, говорят, город, – подмигнула мне Настя. – Я бы слетала!
Виктор покачал головой.
– Нам нужно найти больше совпадений по нашим двум жертвам.
Я постаралась еще раз максимально подробно рассказать о Наташе Кудрявцевой, ее образе жизни, семье, учебе, даже репетиторе, в причастности которого к этой истории у меня теперь были большие сомнения.
Коллеги в ответ поведали мне о Василисе. Что-то я уже слышала, но кое-какую информацию узнала впервые. Жаль, что никаких наводок она мне не дала.
– Резюмируя, – сообщила Настя. – Что мы имеем? Две девушки из разных городов ничем особым среди сверстников не выделяются. Учатся хорошо, радуют родителей, в депрессивных состояниях не замечены.
– И почти не имеют друзей, – продолжила я. – Наверное, потому находят общение в интернете. Мне не дает покоя стремление Наташи прятать от сестры свою электронную почту.
– Думаешь, жертвы общались со своим убийцей по переписке? – засомневалась Настя. – Сейчас ведь море соцсетей и разнообразных приложений для болтовни и знакомств.
– Возможно, он старомоден, – скромно предположил Субботкин и густо покраснел.
Вероятно, он делал бы так же.
– Или осторожен, – подхватила я.
Мы
