боитесь, как бы этот предмет не нашли. Нетрудно было понять, о чем речь. Это записи о нелегальных операциях. – Сюго облизнул пересохшие губы и продолжал: – Я был уверен: они у вас в сейфе. Но к тому моменту, когда вы полезли туда за деньгами, документы уже исчезли. Тогда я понял: вы их где-то перепрятали – либо на пятом этаже, либо на первом, в коридоре перед операционной. Осталось продумать отвлекающий маневр и договориться с преступником.
– Договориться?! Когда?! Как вы успели все обсудить?..
– А мы не обсуждали, – перебил его клоун. Тадокоро встретил это сообщение непонимающим взглядом. – Когда я к нему подошел, он просто сунул мне под нос вот это. – Клоун достал из кармана кнопочный телефон и показал его главврачу. Хватило одного взгляда, чтобы у Тадокоро отвисла челюсть.
«Никого не трогай и слушай меня – получишь то, что ищешь» – было написано черным маркером на задней панели.
– С полицией, кстати, я не разговаривал – просто подождал, пока они положат трубку, и сделал вид, будто ответил на звонок, – добавил Сюго.
– Значит… это… – продолжить Тадокоро не смог.
– Вот так-то мы тебя и развели. Я и твой молодой доктор, – расхохотался клоун.
Но главврач обернулся к Сюго, глядя на него пустыми глазами.
– Но почему?.. Почему вы… Вы же сказали, что согласны работать со мной… что будете молчать, если я стану вам платить. Зачем вы пошли на такую несусветную глупость?..
Сюго смерил его холодным взглядом.
– Несусветную глупость? Несусветную глупость сделали вы, когда начали свой бизнес. Выреза́ть органы у одиноких пациентов и продавать толстосумам? Вы всерьез считали, что это нормально? И вообразили, будто я стану вам помогать?
– Но вы сами сказали…
– Да, сказал. Счел, что так безопаснее. Кто вас знает – вдруг вы и меня решили бы убить, чтобы заткнуть рот. Вот я и притворился, что готов сотрудничать.
– Как вы можете?.. – с негодованием начал было Тадокоро, но Сюго глянул на него так, что главврач невольно отступил на шаг.
– Как я могу? Как вы можете! Вы калечили собственных пациентов – тех самых, кого обязаны защищать! Вы не врач, вы – преступник!
Эти слова, казалось, подействовали на Тадокоро как удар, и он, будто нокаутированный боксер, тяжело осел, опустившись на колени.
Клоун, не торопясь, подошел поближе.
– Ладно, хватит разговоров. Давай сюда папку.
– Сюго-сан! – тихонько сказала Манами, и Сюго с улыбкой обернулся к ней:
– Что?
– Прости! Я и правда решила, что ты теперь заодно с главврачом, – проговорила она, опустив глаза.
– Не бери в голову. Конечно, что́ еще тебе было думать – я ведь не мог ничего объяснить.
– Мне стыдно, что я так… А ведь ты обо мне заботился, – тонким от смущения голосом пролепетала Манами, и Сюго погладил ее по голове. Длинные черные волосы были гладкими и очень мягкими. Она, потянувшись к затылку, накрыла его руку своей – то ли смеясь, то ли плача. – Уже всё, правда? Нам больше ничего не угрожает?
– Да, наверное…
Сюго бросил взгляд на клоуна. Казалось, их злоключения действительно сейчас закончатся. Преступнику оставалось только взять папку и передать ее полиции и СМИ – на этом инцидент будет исчерпан. Вроде бы…
Но отчего-то тревога в груди не утихала, а, напротив, продолжала расти.
Клоун подошел к стоявшему на коленях Тадокоро, и тот вдруг пронзительно выкрикнул:
– Д-давай договоримся!
– Договоримся? – прищурился клоун, не понимая, к чему он клонит.
– Да! Ты ведь наверняка не сам это все придумал? Тебя кто-то нанял – кто-то из тех, кому я пересадил почку и кто захотел уничтожить все доказательства. Так ведь? Я заплачу вдвое… нет, втрое больше. Просто дай мне уйти. Разве плохая сделка, а? – Он заискивающе заглянул клоуну в глаза.
Да что же это такое! Лицо Сюго окаменело от возмущения. Уж наверное, клоун не пошел бы на такие ухищрения, если б ему были нужны только деньги. И уж точно не пытался бы обнародовать правду о подпольных операциях. Впрочем, вмешаться Сюго не успел: клоун поднял револьвер, направив прямо в лоб Тадокоро.
– Деньги, значит? Ты что, думаешь, я ради денег все это затеял?! – Низкий голос клоуна дрожал от ярости, верхняя губа вздернулась в оскале, налитые кровью глаза метали молнии. Тадокоро и Хигасино побелели от страха. – Правда? По-твоему, я бабла здесь мечтаю срубить? Ну! Чего молчишь? Отвечай!
Палец на спусковом крючке напрягся.
– Не надо! – зажмурившись, прошептала Манами.
– Месть! – вырвалось у Сюго почти бессознательно.
– А? – Преступник, на мгновение отвлекшись и забыв про револьвер, хмуро посмотрел на него.
– Месть – вот какой у тебя мотив. Кто-то из твоих близких стал жертвой здешних операций, да?
– Да, – мрачно бросил клоун. – Один человек… мне дорогой… попался к ним в руки. Они ее распотрошили – разрезали живот, пока она была без сознания, вытащили почку. Я сперва никак не мог поверить, что такое бывает. А потом стал копать, и выплыла правда про вашу больницу. Никогда не прощу тех, кто это сделал!
– Это была твоя родственница? Или…
– Девушка, – сдавленным голосом проговорил клоун.
– Значит, ты ее любил…
– Еще как… – Он серьезно кивнул. – Ничего бы для нее не пожалел – даже жизни.
– Тогда бери папку и иди сдаваться. Расскажешь полиции и журналистам, что́ здесь творилось, пусть вся страна знает. Ты же этого хотел, правда? А если убьешь главврача, будешь для всех обычным убийцей. Та девушка… вряд ли она мечтала о таком будущем для тебя.
Звучало это ужасно мелодраматично, но Сюго стремился достучаться до парня любой ценой. Кто знает, что взбредет в голову этому типу? Допустим, он действительно планировал только привлечь внимание к больнице, но ведь по всему видно, он человек несдержанный, импульсивный. И уже успел наворотить дел: выстрелил в Манами, увез ее с собой, потом пытался на нее напасть уже здесь, в больнице… Как будто вообще себя не контролирует.
Рука, сжимавшая револьвер, задрожала. В воздухе повисла мертвая тишина. Так прошло несколько секунд.
– Пожалуйста… хватит, – прошептала Манами, будто сама себе, но слова эти донеслись до каждого. Еще секунда – и клоун опустил оружие.
– Давай сюда папку, – спокойно проговорил он, глядя на Тадокоро. Сюго поднял лицо к потолку и прикрыл веки.
Всё. Теперь можно выдохнуть. Кошмарный вечер, перетекший в кошмарное утро, вот-вот завершится.
Душу наполнило облегчение, а с ним и удовлетворение от проделанной работы, какого не доводилось испытывать еще никогда в жизни. Сюго посмотрел на Манами и улыбнулся, а та улыбнулась в ответ. В глазах у нее блестели слезы.
– Давай пошевеливайся! – бросил клоун, обращаясь к
