ушел Маркус, – звякнул дверной колокольчик.
– Приступим. Снимите верхнюю одежду и повернитесь, пожалуйста.
Луна подчинилась, стараясь не реагировать на щипки и прикосновения, пока портновская лента, выскользнув из латунного футляра, скользила по ее телу, обвивая то руки, то шею.
Первые несколько минут прошли в молчании. Миссис Коул время от времени облизывала кончик карандаша, записывая цифры в блокнот.
– Какие ткани предпочитаете? – кивнула она в сторону стола, где лежали рулоны узорчатой материи.
– О, все равно. Практичные цвета и хлопок, чтобы легко стирался. Без оборок и прочей вычурности.
Пожилая дама подняла бровь:
– Так, выходит, вы с ним не из-за денег?
Луна промолчала. Та, похоже, знала, что перед ней ненастоящая миссис Грейборн. Но Луна дала слово – с того самого момента, как добрый незнакомец впервые назвал ее своей женой, – и даже мистер Финдли не смог поколебать ее решимость.
– Когда мой муж был еще молод, мистер Грейборн дал ему денег на открытие дела, – вдруг сказала миссис Коул, продолжая работу. – А когда мистер Грейборн сам оказался в трудном положении, он не пришел взыскать с нас долг. Сказал, что подарок есть подарок. Он хороший человек.
– Я знаю.
– Тогда я больше не стану задавать вопросов. Он улыбался, когда входил в магазин; я давно не видела его таким довольным. Одной этой новости будет достаточно, чтобы порадовать моего мужа.
Они провели следующие полчаса, обсуждая ткани и детали будущих нарядов. Вскоре после того, как они вернулись в магазин, зазвенел дверной колокольчик, и вошел Маркус.
– Все готово?
– Да. Ваша жена выбрала скромные, практичные ткани. Я отправлю готовые изделия в Рейвенсвуд в течение пары недель.
Маркус благодарно кивнул своей старой знакомой.
Колокольчик над дверью вновь звякнул, и в магазин вошли две молодые женщины. Слухи о визите в деревню Маркуса Грейборна с супругой распространились быстро, и теперь посетительницы с любопытством поглядывали на пару, перешептываясь и прикрывая рот руками в перчатках.
Луна стояла в нескольких шагах от Маркуса, и вдруг он приблизился и обнял ее. Тепло его прикосновения успокоило ее. «Он защищает меня, – подумала она, – как и Бран». Ее тронула его забота. Когда он посмотрел на нее, их взгляды встретились и она улыбнулась в ответ.
– После вас, дорогая, – сказал он, провожая ее на улицу.
Луна опустила голову и старалась не встречаться глазами с людьми, сгрудившимися у каменного креста.
– Нужны еще какие-то припасы? Может, что-то я упустил? – спросил Маркус с искренней заботой.
Она покачала головой.
– Как приятно общаться с такой неприхотливой женщиной. Подобная скромность – редкость среди женщин, – усмехнулся он, – и большая редкость для вас.
Было не время и не место для фантазий: середина дня, людная деревня, – но между ними двумя ощущалось притяжение. Она поймала его взгляд снова, и ее грудь сжалась от странного чувства. Это было опасно. Он был опасен. Если он скрывает от нее правду о своей жене, значит все возможно, и ей нельзя терять бдительность.
И даже подозрение, что он мог совершить ужасное преступление, не могло остановить бешеное биение ее сердца и совершенно неуместные мысли о нем, которые лихорадочно кружились в голове, помимо воли.
Оторвавшись от его притягательного взгляда, она не заметила, как врезалась в согбенную фигуру на пути. Она очнулась от раздумий, в ужасе оглянулась, чтобы извиниться за свою неуклюжесть, но ее перебили.
– Не смей наводить на меня свой дурной глаз, ведьма, – пробормотала сморщенная старуха, плюнув на землю.
Сердце Луны замерло, когда она поняла, что все на улице смотрят на нее, – а ведь это было последнее, чего она хотела. Молодая мать, крепко прижав к себе ребенка, испуганно отступила. А ее муж пробормотал, чтобы не глупила. Становилось ясно: деревня разделилась на тех, кто верил в злые силы, и тех, кто презирал суеверия.
Луна поняла, что беспокойство отразилось на ее лице, когда сильная рука Маркуса снова прижала ее к себе; она почувствовала опору. Но конечно, прийти в деревню было безрассудством. Во-первых, потому, что, даже выдавая себя за Луну, она оставалась беглянкой. А во-вторых – потому, что Луну здесь ненавидели.
– Зачем ты привел ведьму в деревню?! – выкрикнула та же старуха.
Рука Маркуса напряглась на талии Луны, и он стиснул зубы.
– Моя жена не ведьма, Хильда, и никогда ею не была. Это правда, она долго болела, но теперь ей лучше. Посмотрите на нее – она спокойна, в здравом уме. – Ее муж говорил четко и спокойно, обращаясь к собравшейся любопытной толпе, но его ноздри почти незаметно раздувались, и она знала, что он изо всех сил пытается сдержать свой гнев.
– Четыре года плохих урожаев! – крикнул кто-то.
– Четыре года непогоды, – парировал Маркус. – Вся страна от нее страдает.
– А как насчет Пенни? Она перестала говорить после того, как ее нашли, бродящую в панике и ужасе на дороге к Рейвенсвуду, недалеко от пристани! Должно быть, она что-то увидела в ваших лесах.
– Что бы ни произошло с ребенком, это не связано с моей женой.
– Но ведь Луна прокляла матушку Селвуд, и та умерла! – снова выкрикнули из толпы.
– Нелепое обвинение. Она испугалась, поверив в чепуху, и от паники, вероятно, в ее мозгу лопнул какой-то сосуд. Всегда есть рациональное объяснение. А вы все болтаете о приворотах-отворотах!
Толпа сгущалась, словно прилив, окружающий небольшой остров. Их двоих обступили со всех сторон, и вдруг Луна почувствовала толчок сзади. Она упала вперед; ее колени ударились о каменистую поверхность дороги, а в шее вспыхнула боль от удара.
– Я прикончила ведьму! – радостно выкрикнул кто-то.
Но Маркус, с перекошенным лицом, гневно рыча, тут же оказался рядом и схватил преступника за руки – точнее, старуху, которую он называл Хильдой. Его массивное тело возвышалось над ее согбенной фигурой.
– Как ты смела тронуть мою жену?! – рявкнул он, весь дрожа. – Как смела причинить ей боль? Она невиновна! Вы все – кучка мелочных, суеверных людей, которым больше нечего делать, кроме как обвинять других в своих несчастьях!
Он отпустил ее, вытащил из кармана носовой платок и наклонился над Луной, чтобы приложить его к ране. В его глазах плескалось беспокойство, а прикосновения были необыкновенно нежными.
– В этих местах обитает злая магия, это уж точно, – проворчала Хильда, потирая запястья. – Колодец пересох много лет назад, и даже создания Божьи сторонятся вашего леса – все из-за того, что там происходит: блуд, кровавые жертвоприношения, связи с духами! Видали люди твою жену – она танцевала у костров, которые сама же и разжигала. С ее светлыми волосами, в льняной простыне; ой, местные мужчины рассказывали про белую бабочку, порхающую во тьме!
