страничке своего синего школьного дневника, когда ему было двенадцать лет. Дневник был одной из немногих вещей, которые остались у него с детства, и лежал в маленькой металлической шкатулке вместе с другими предметами, имевшими для него сентиментальную ценность. Ящик находился совсем рядом, в запертом гараже, который он арендовал на месяц. Еще будучи ребенком, он понял, как важно найти в этом мире место, пусть даже совсем крохотное, которое будет только твоей территорией. Место, где можно хранить свои вещи. Или просто посидеть и подумать.
Впервые он обрел такое личное пространство, когда ему было двенадцать лет. И именно там ему пришли в голову слова, которые он записал в своем дневнике: «Если действительно хочешь причинить кому-то вред, не убивай этого человека: он будет мучиться недолго. Лучше убей тех, кого он любит. Потому что тогда он будет испытывать боль вечно».
Миллиардер-в-пересчете-на-время повторял эти слова снова и снова, как мантру, следуя за Софи Харрингтон, но при этом сохраняя безопасную дистанцию. Она остановилась и обулась, а затем пошла вдоль набережной Брайтона: мимо магазинов, расположенных в так называемых «Арках» из красного кирпича, мимо картинной галереи и ресторана морепродуктов, мимо духового оркестра и старой мины времен Второй мировой войны, выброшенной на берег и теперь установленной на постаменте, мимо пляжных магазинчиков, где продавались соломенные шляпы, детские совки и ведерки, а также вращающиеся от ветра вертушки-мельницы на палочках.
Он последовал за Софи сквозь массу беззаботных загорелых людей, вверх по пандусу, в сторону оживленной Кингс-роуд, где девушка свернула налево, направляясь на запад, мимо отелей «Королевский Альбион», «Старый корабль», «Одеон кингсвест», «Тистл», «Гранд», «Метрополь».
С каждой минутой он возбуждался все сильнее и сильнее.
Сильный порыв внезапно налетевшего ветра чуть не сорвал с него капюшон. Он с силой натянул его на лоб, затем вытащил из кармана мобильный телефон. Надо сделать важный деловой звонок.
Миллиардер-в-пересчете-на-время подождал, пока мимо с воем пронеслась полицейская машина, прежде чем набрал номер, продолжая идти вперед, постоянно держась в пятидесяти ярдах позади девушки. Он задавался вопросом, пойдет ли она до самого дома пешком, сядет на автобус или возьмет такси. Хотя это не принципиально. Он ведь знает, где живет Софи. У него даже есть ключ от ее квартиры.
И к тому же в его распоряжении все время мира.
А затем он внезапно ощутил приступ паники, сообразив, что оставил пластиковый пакет с противогазом в кафе.
31
А ведь Линда Бакли как следует все продумала, понял Грейс, входя в здание вместе с Гленном Брэнсоном и глядя на сотрудницу отдела по взаимодействию с семьями потерпевших, расположившуюся в кожаном кресле в просторном и комфортабельном фойе «Отеля дю Вен». Она сидела достаточно близко, чтобы услышать, если кто-то будет спрашивать о Брайане Бишопе на стойке регистрации, и могла хорошо видеть всех входящих в гостиницу и выходящих из нее.
При их появлении Линда Бакли неохотно отложила книгу, которую читала, и встала. Рой посмотрел на обложку: Николетт Джонс «Сенсация Плимсоля». Вроде как был такой сериал на радио.
– Привет, Линда, – сказал Грейс. – Интересная книга?
– Просто потрясающая! – ответила она. – Стивен, мой муж, служил в торговом флоте, поэтому я немного разбираюсь в кораблях.
– Наш друг у себя в номере?
– Да. Я разговаривал с ним около получаса назад, чтобы узнать, как у него дела. Мэгги отошла ненадолго, ей надо сделать несколько телефонных звонков. Мы решили дать Брайану передышку – сегодня у него выдался тяжелый день, особенно в морге, когда ему пришлось пройти процедуру опознания.
Грейс оглядел довольно оживленный вестибюль гостиницы. Все стулья у барной стойки из нержавеющей стали в дальнем конце были заняты, равно как и все диваны и кресла. Неподалеку стояла группа мужчин в смокингах и женщин в вечерних платьях, словно бы собиравшихся отправиться на бал. Представителей прессы нигде видно не было.
– Журналистов еще нет?
– Пока не появлялись, – ответила Линда. – Я зарегистрировала Бишопа под вымышленным именем – как мистера Стивена Брауна.
– Молодец, – улыбнулся Рой.
– Авось так мы выиграем день, – промолвила она. – Но репортеры наверняка скоро все разнюхают и появятся здесь.
«А если нам повезет, то Брайан Бишоп к тому времени уже окажется в камере предварительного заключения», – подумал Грейс, однако вслух ничего не сказал.
Он направился было к лестнице, но затем остановился. Брэнсон с мечтательным видом уставился на четырех хорошеньких девушек лет девятнадцати, которые пили коктейли, сидя на огромном кожаном диване. Рой махнул рукой, привлекая внимание коллеги. Гленн медленно подошел к нему и пояснил:
– Извини, я немного задумался.
– О длинных ногах?
– В смысле? При чем тут длинные ноги?
По озадаченному взгляду сержанта Рой понял, что его друг даже не заметил девушек. Он просто смотрел в пространство, предаваясь своим невеселым мыслям. Грейс дружелюбно приобнял Брэнсона за талию. Она была тонкой и упругой, словно ствол крепкого молодого дерева: результат постоянных силовых тренировок.
– Не вешай нос, приятель, все непременно наладится, – подбодрил Рой друга.
– Такое странное чувство, словно бы я попал из своей жизни в чужую, – сказал Брэнсон, когда они поднимались по лестнице. – Понимаешь, о чем я толкую, чувак? Как будто я по ошибке свернул не туда.
Номер Бишопа находился на втором этаже. Грейс постучал в дверь. Ответа не последовало. Он постучался еще раз, громче. Затем, оставив Брэнсона ждать в коридоре, спустился вниз и отыскал дежурного администратора, мужчину лет тридцати с небольшим в элегантном костюме. Он открыл им дверь с помощью служебного ключа.
Внутри было пусто. Удушающе жарко и пусто. Сопровождаемый Брэнсоном, Грейс прошел внутрь и распахнул дверь санузла. Он выглядел девственно-чистым и нетронутым, если не считать того, что сиденье унитаза было поднято.
– А вы уверены, что это тот самый номер? – уточнил Грейс.
– Конечно, сэр, это комната мистера Стивена Брауна, – развеял его сомнения дежурный администратор.
Единственными признаками того, что в течение последних нескольких часов здесь кто-то находился, были глубокая вмятина на пурпурном покрывале у изножья кровати и серебряный поднос с чашкой холодного чая, чайником, кувшином молока и нераспечатанным печеньем в центре кровати.
32
Шагая по широкому, забитому людьми тротуару Кингс-роуд, Софи прикидывала, что приготовить сегодня на ужин. Она пыталась вспомнить, что у нее есть в холодильнике и какие консервные банки стоят в кладовке. Не то чтобы у нее сильно разыгрался аппетит, но нужно ведь хоть что-нибудь съесть. Мимо по трассе проехал велосипедист в защитном шлеме и костюме из лайкры. Пронеслись двое подростков на скейтбордах.
Некоторое время назад
