подписан к восьми часам утра. Если же подписания не состоится, а Ригелю не хотелось даже думать об этом варианте, то он потеряет работу, или, по меньшей мере, свою должность. Лоран слишком много поставил на эту операцию, чтобы примириться с любым исходом, кроме успеха.
Ригель чувствовал, что его голова лежит на плахе, как и голова Ллойда. Нет, не совсем как у Ллойда. Ригель был уверен, что в случае провала операции Лоран в итоге прикажет ему ликвидировать Ллойда. Сам он не умрет в результате фиаско, но тем не менее его карьера будет разрушена после того, как зверства корпорации в Африке попадут на всеобщее обозрение этим бесстыдным сукиным сыном, Джулиусом Абубакиром.
Телефон снова зазвонил. Со вздохом, который заклубился легким паром в ночном воздухе, он достал аппарат и принял звонок.
— Ригель.
— Сэр, это Техник. Вам звонят по стационарной линии. Могу переадресовать звонок на мобильный.
— По стационарной линии? Вы имеете в виду проводной телефон в замке?
— Да, сэр. Не знаю, кто это такой. Он говорит по-английски.
— Спасибо, давайте.
В трубке послышался щелчок.
— Простите, с кем я говорю? — осведомился Ригель.
— С человеком, которого вы все никак не можете убить.
По спине Ригеля пробежал холодок. Он не знал, что Фицрой сообщил его имя Серому Человеку.
— Мистер Джентри, — сказал он, собравшись с духом. — Разговор с вами — это честь для меня. Я следил за вашей карьерой и считаю вас весьма грозным противником.
— Лесть ни к чему не приведет.
— Я просмотрел ваше досье.
— Интересно?
— Да, очень.
— Дочитайте до конца, Курт, потому что я намерен забрать свое досье из ваших мертвых рук.
Курт Ригель издал смешок.
— Что я могу сделать для вас?
— Я просто хотел поболтать.
— Я всю жизнь охотился на всевозможную дичь, большую и малую, включая многих людей. Но я впервые веду светскую беседу с моей добычей незадолго до убийства.
— Могу сказать о себе то же самое.
После короткой паузы Ригель рассмеялся. Его смех раскатился по темному пространству заднего двора.
— Ах, значит теперь я стал вашей добычей?
— Вы знаете, что я приду за вами.
— У вас не получится, но даже если вы доберетесь до Нормандии, то определенно не приблизитесь ко мне.
— Посмотрим.
— Мы знаем, что вы находитесь в Париже.
— В Париже? О чем вы толкуете? Я стою у вас за спиной.
— Вы остроумный человек, и это мне нравится, — со смешком отозвался Ригель, но не удержался от того, чтобы оглянуться через плечо на пустую дорожку вокруг крыши замка. — Все ваши известные контакты находятся под присмотром десятков наблюдателей.
— Правда? А я и не знал.
— Да. Должно быть, вы переходите от одного старого знакомого к другому. Вы засекаете мои группы наблюдения, поскольку хорошо знаете свое дело, но вы недостаточно хороши, чтобы стать невидимым. Вы отрезаны от всех источников поддержки. Кругом вода, но нет ни капли для питья.
— Гордитесь собой, не так ли?
— Как только мы заметим вас, то устремимся со всех сторон. В Париже у меня почти столько же пушек, сколько и зорких глаз.
— Тогда мне повезло, что я не в Париже.
Ригель помедлил. Когда он снова заговорил, его тон изменился.
— Я хочу, чтобы вы знали: смерть Филиппа Фицроя была прискорбным инцидентом. В то время меня не было в замке, иначе этого бы не случилось.
— Не старайтесь очаровать меня вашим профессионализмом. Это не спасет вас, когда я приду. Вы с Ллойдом оба покойники.
— Вы продолжаете любезно напоминать об этом. Но вам следует знать, что я вернул телефон, который сэр Дональд взял у охранника. Ваш источник информации внутри замка был ликвидирован.
Корт промолчал.
— У вас мрачные перспективы, друг мой.
— Да. Может быть, я просто отступлю в сторону. Оставлю это дело.
Ригель немного подумал.
— Мне так не кажется. Когда вы повернули на юг и отправились в Женеву, мне показалось, что вы решили выйти из игры. Но нет: вы такой же охотник, как и я. Это у вас в крови, не так ли? Вы не можете повернуть обратно. У вас есть цель, которую вы преследуете, и это смысл вашего существования. Без таких мишеней, как я и Ллойд, вы были бы пропащей душой. Утром вы никуда не уйдете; нет, вы придете за нами и умрете по пути. Вы должны это понимать, но вы скорее готовы умереть в погоне за добычей, нежели отказаться от охоты.
— Вероятно, мы сможем заключить альтернативное соглашение.
Ригель улыбнулся.
— Ага, теперь мы подходим к причине вашего звонка. Значит, дело не только в светской болтовне. Слушаю вас с интересом, мистер Джентри.
— Вы потеряете контракт. Через семь часов, когда я по-прежнему буду жив, Абубакир отдаст сделку по природному газу вашему конкуренту и раскроет всю информацию о «Лоран Групп», которую он имеет против вас. Вам этого не избежать. Но если вы отпустите девочек вместе с матерью, если вы доставите их в безопасное место, то завтра утром, когда я появлюсь после дедлайна, я убью Ллойда, — сделаю за вас вашу работу, — но пощажу вас.
— Пощадите меня?
— Даю слово.
— Я всегда представлял вас в образе карикатурного хищника. Ловкий убийца, не более того. Но на самом деле вы умный человек, правда? При других обстоятельствах мы могли бы подружиться.
— Вы заигрываете со мной?
— Не смешите меня, Джентри. Но завтра я посмеюсь от души, когда буду стоять над вашим телом, очередным трофеем для мой витрины.
— Вам бы следовало рассмотреть мое предложение.
— Вы переоцениваете свою переговорную позицию, сэр. Мы получим ваш труп в течение часа.
Последовала небольшая пауза.
— Что ж, можете надеяться на это. Советую хорошо выспаться, мистер Ригель.
— Я еще немного обожду со сном. Я ожидаю добрых вестей от моих помощников в Париже. Bon soir,[70] Корт.
— A bientot[71], Курт.
— Только еще одно, мистер Джентри. Удовлетворите мое профессиональное любопытство. Киев… это были не вы, правда?
На линии наступила мертвая тишина, и Ригель зябко передернул плечами от холодного ветра, внезапно налетевшего с побережья, в четырех километрах к северу.
Глава 28
Наблюдателю было скучно, но он привык к скуке. Он провел двенадцать часов на углу одного и того же перекрестка и выпил эспрессо в трех разных кафе: первые два раза за уличными столиками ярким утром и серым холодным днем, а в третий раз — внутри, за столиком у окна, когда последнее дневное тепло исчезало с мостовых и тротуаров.
В девять вечера он переместился в свой
