книги по узнаванию растений, звездные атласы, книги про таро, лей-линии и историю кельтов.
Снова вспоминаю гадание Арчи. Все тело будто начинает вибрировать. Я обычно не сильно чувствительна ко всякому эзотерическому, но в этом доме словно сконцентрирована вся сверхъестественная энергия, из которой черпались гадания Пеони, – здесь ее личное святилище. Я себя чувствую капитаном корабля, который вот-вот откроет новый континент.
Пальцы сами замирают на одной из книг – «Схемы миграций птиц Англии». Сердце дико колотится, когда я беру ее в руки. Мозг сам спотыкается на слове «миграции». Я открываю первую главу и начинаю читать: «Миграции – это искусство движения, настроенное на времена года, это подвиг выживания. Красивый и цикличный. И ведь правда, весну мы ассоциируем с возвращением песен птиц. Они сообщают нам, что еще один цикл прощаний и возвращений был завершен».
– Птица вернется… – шепчу я.
Пролистываю несколько глав, сама не зная, что ищу. Но книга прячет не только тайны миграции птиц. Каждая глава роняет в мои руки подписанные именами конверты. Пальцы начинают трястись, когда в них попадает конверт с моим именем.
– Что там? – заглядывает Крейн через мое плечо.
– Могу предположить, – начинаю я, – что это гадания, которые она не успела отдать.
Я собираю конверты в стопки – их немного, по пальцам можно перечесть – и кладу в карман, пока Крейн отворачивается.
Я уже собираюсь захлопнуть книгу, как чувствую, что в конце есть что-то еще, перед главой про воробьев – очень короткой, ведь автор книги пишет, что воробьи не мигрируют.
Интересно. Особенно в сочетании с началом предсказания для Арчи – «птица вернется». Может, оно вообще никак не связано с Берди. Может, я просто стараюсь привязать это гадание к каждой новой детали из прошлого.
В эту главу вложен какой-то документ. Я достаю его, читаю, и дыхание перехватывает.
– Это… свидетельство о браке, – говорю я, Крейн подходит ближе, изучает написанное и все даты. Смазан только год, остальное читается легко.
– Я… – Он хмурится – видимо, так же удивлен, как я. – Об этом браке никто не знал, и он наверняка был очень коротким, учитывая известную нам часть истории. Но почему они держали это в секрете?
– И что же случилось? – спрашиваю я, почти задыхаясь. Мы оба пялимся на имена, не веря своим глазам.
Потому что если написанное правда, то шестого марта, год я могу лишь предположить, но, скорее всего, это был 1967-й, Арчибальд Лестер Фойл женился на Фрэнсис Джейн Адамс.
И почему-то единственное доказательство этого брака лежит у Пеони Лейн.
Глава 24
Меня удивила машина Арчи. Она была на него похожа: непримечательный вид, какая-то общая помятость, но внутри – неожиданно интересная. Кажется, он держал в машине почти всю свою жизнь. На заднем сиденье лежали потрепанный чемодан, такой забитый, что уже не закрывался, и целая коллекция разноразмерных коробок, между которыми были понатыканы свернутые пледы и стопки одежды.
– Не обращай внимания на тряпье, – сказал Арчи, махнув рукой на заднее сиденье, после того как мы оба пристегнулись. – Там все чистое, я так все засунул, просто чтобы коробки не трясло во время езды. Знаю, похоже на бардак, но там есть тонкая система.
– А что все это такое, извиняюсь за вопрос? – Я старалась смотреть на дорогу. Лобовое стекло атаковали дождевые капли, единственный работающий дворник с трудом бился за видимость. К счастью, он был со стороны Арчи, так что ему дорогу было видно чуть лучше.
– В основном вещи с фермы, которые не хотелось оставлять там догнивать, – объяснил он. – Но не только. В больших коробках лежат пластинки, я заезжаю по выходным на барахолки, что-то продаю, что-то покупаю. Так хоть какие-то деньги водятся.
– Я хотела спросить, на что ты живешь, – призналась я. – Только с продаж на барахолках?
– Ну… – Он смутился, стряхнул оставшиеся дождевые капли с мокрых кудряшек. – Я знаю, ты раньше проводила время с Уолтом, Эмили и их компанией, а значит, ты в курсе моей маленькой тайны.
Я непроизвольно сощурилась.
– Это ты про те делишки?
– Эй! – ушел Арчи в оборону. – Хочешь осуждать, делай это не прямо в лицо, ладно? И не заглядывай в бардачок. – Он хмыкнул, вглядываясь в плотную штору воды, бегущую по лобовому стеклу.
Я вдруг испугалась, что веду себя как ханжа. Это из-за Форда, да? Я стала такой, пока ходила по деревне в дорогом пальто, которое он купил, пила коктейли и играла в шахматы в библиотеке Грейвсдаунов.
Я демонстративно нажала на металлический кружок, открывающий бардачок. На колени тут же упал какой-то сверток, я взяла его и подняла между нашими телами.
Он засмеялся, звук его смеха уже стал мне родным. Он хохотал так, будто проживал лучший день в своей жизни или носил на себе радость прямо как дополнительный слой одежды. Мне захотелось утонуть в этом звуке, заполучить для себя обещанную им свободу.
– Я, конечно, предложил тебе начать радоваться жизни, – сказал он. – Но не имел в виду «давай постучимся в дверь Пеони Лейн».
– Ой, и правда, – призналась я. – Я ведь даже не спросила, куда мы едем. – Я тихо посмеялась, осознав, что просто села в машину Арчи и тут же провалилась в загадку его коробок и чемоданов. – Видимо, мне уже неважно, куда ехать.
– Надеюсь, тебе понравится Саутгемптон, потому что я пропустил поворот на Кроунэлл, – сказал Арчи, так широко улыбаясь, что, казалось, эта улыбка тянет вверх все его тело. Арчи – ребенок на аттракционах, который наклоняется вперед, уверенный, что одним этим движением заставит вагончик съезжать с горки чуть быстрее.
– Я была там только в магазинах, – рассказала я. – С мамой. И вот сейчас я понимаю, что это меня безумно злит.
Я чуть подвинулась, чтобы развернуться к нему. На Арчи был голубой джемпер под черной кожаной курткой. Такой он весь… бывалый. Антоним брендового магазина. Я тогда не понимала, что со мной происходит, но знала одно – сердце билось чаще в присутствии человека-приключения, Арчи Фойла.
– Вот же! – воскликнул он и повернулся ко мне, и даже за ту секунду, что он смотрел на меня, а не на дорогу, я успела увидеть в его взгляде сотни обещаний. – Чего же ты раньше не сказала? В Саутгемптоне куча всяких развлечений – с чего начнем?
– Удиви меня, Арчи, – произнесла я. – Я столько всего не пробовала. Никогда не курила, никогда не была на концерте, никогда не ездила автостопом, никогда не спала под открытым небом, никогда не была во Франции, никогда…
Меня перебил смех
