почему бы не начать с вывода… Как ты думаешь, кто преступник?
Я кивнул, глубоко вздохнул и произнес это имя:
– Ван Сиди.
По крайней мере, в некотором смысле…
– Как ранее сообщала полиция, – уверенно начал я, – днем, когда произошло преступление, Ван Сиди увела Сяо Гуана, игравшего с ребятами в деревне, и они пришли на задний склон горы. Ван Сиди сначала дала Сяо Гуану снотворное, а затем, используя подобранную острую ветку в качестве орудия, выколола ему глазные яблоки.
– Следуя этой логике, – заметила Вэнь Юде, – та женщина с желтыми волосами, которую видел Маленький Толстяк, и была самой Ван Сиди?
– Верно. В тот день Ван Сиди покрасила волосы в желтый цвет. Она, вероятно, использовала временную краску для волос, которую можно было смыть простой водой, чтобы восстановить первоначальный цвет.
– Это же абсурд. – вдруг вставила А-Сян, словно вновь воспрянув духом. – Зачем тете Шунь так поступать? Я ни за что не поверю этим нелепым выдумкам полиции.
– Ах да! Мотив – это самое непостижимое в данном деле. Почему преступник выколол Сяо Гуану глаза, вместо того чтобы просто убить его? Я, как и мисс А-Сян, с самого начала не верил, что мотивом была простая ссора из-за денег или ревность на почве отсутствия детей. Что касается различных слухов о торговле органами, они так же несостоятельны, как и загадочное проклятие старого колодца. – Я поднял огромную, словно тарелка, пиалу и сделал большой глоток соевого молока. – Фактически в наш первый день пребывания здесь тетя Де даже подозревала возможную причастность к преступлению персонала гостиницы. Объективно говоря, из-за широкого внимания к этому делу сюда действительно приехало множество постояльцев.
– Это… – обиженно пробормотала А-Сян. – Сестрица Вэнь, это уж слишком…
– Не волнуйся, – успокоил ее я. – Я тщательно все обдумал и считаю, что эта версия тоже нелогична. Во-первых, полученная таким образом выгода явно недолговечна; к тому же заранее было трудно предсказать, какой резонанс это вызовет. – А-Сян фыркнула – казалось, она все еще не могла успокоиться. – Я размышлял снова и снова, но так и не смог вычислить, каков же был мотив преступника. В конце концов я был вынужден признать, что разумного мотива просто не существует.
– Но преступление все же произошло, – напомнила Вэнь Юде.
– Да, при отсутствии мотива трагедия все равно случилась. Тогда, вероятно, есть только две возможности: первая – возможно, преступник психически болен; вторая – возможно, это вообще был несчастный случай.
– Понятно, – спокойно сказала Вэнь Юде. – Значит, ты утверждаешь, что Ван Сиди совершила преступление в состоянии невменяемости, верно? Это сходится с точкой зрения Лай Фу.
– Я не согласен с этим. Лай Фу считает, что Ван Сиди была больна шизофренией, что в итоге и привело к насилию. Однако это не объясняет, зачем она покрасила волосы, и тем более не объясняет, почему, заранее приготовив снотворное, использовала в качестве орудия неудобную ветку. – Я сделал паузу и добавил: – Я же считаю, что, хотя у Ван Сиди действительно были проблемы с психикой, она страдала не шизофренией, а диссоциативным расстройством идентичности.
– Диссоциативным… что? – спросила А-Сян в полном недоумении.
– Диссоциативное расстройство идентичности, в прошлом также известное как расстройство множественной личности, означает, что в теле и мозге пациента существует более одной личности. Они поочередно контролируют поведение пациента, и, когда одна личность активна, остальные не осознают происходящего.
– Множественная личность – разве это не шизофрения?
– Нет. Хотя и то и другое являются психическими расстройствами, они совершенно разные. – Я покачал головой. – У пациентов с шизофренией рушится мышление, появляются такие симптомы, как галлюцинации, бред и бессвязная речь, а в тяжелых случаях даже возникает склонность к насилию, направленному на самоповреждение или причинение вреда другим. А у пациентов с диссоциативным расстройством идентичности этих симптомов нет, каждая их личность стабильна и обладает собственным мышлением. То есть независимо от того, какая личность активна, поведение пациента все равно подчиняется определенной логике.
– Если это так, – заметила Вэнь Юде, – то, вне зависимости от того, сколько личностей было у Ван Сиди, она не могла без причины навредить Сяо Гуану.
– Ты права. Поэтому за странным поведением Ван Сиди должна стоять логика, которую можно проследить… по крайней мере для одной из ее личностей эти действия были разумны.
– Но, например, тот бред, что она несла после допроса, никак не может быть логичным. На мой взгляд, это больше соответствует твоему же описанию симптомов шизофрении, разве нет?
– А что, если те ее слова вовсе не были бредом?
– Разве фраза «Я – призрак» – не бред?
– Не только не бред, но и ключевой момент в этом деле. Именно эти слова позволили нам раскрыть тайну личности другой сущности, скрытой в ее мозге.
– Другой сущности… – пробормотала А-Сян.
– Да, – я кивнул. – Фразу «Я – призрак» можно очень просто понять как «Я – тот, кто уже умер». В рамках данного дела этому условию соответствует, пожалуй, лишь старшая сестра Сяо Гуана, Ван Сяо Янь, погибшая пять лет назад, упав в колодец. – Внезапно с равнины поднялся маленький смерч, швырнув несколько крупиц жесткого желтого песка мне в лицо. – Считается, что формирование диссоциативного расстройства идентичности обычно связано с глубокой психологической травмой. – Игнорируя протест этой земли, я продолжал рассказывать: – Это защитный механизм мозга, возникающий, когда человек сталкивается с непереносимой травмой. Обычно пациент создает новую личность, дабы получить ощущение, что «плохая вещь случилась не со мной». Случай Ван Сиди особенный: создав новую личность, она попросту стерла ту плохую вещь. Согласно большинству показаний, Ван Сиди всегда очень любила детей. Пять лет назад, когда она стала свидетельницей смерти Сяо Янь у колодца, ее мозг, не в силах принять жестокую реальность, отделил личность Сяо Янь, позволив безвременно погибшей племяннице с тех пор жить в ее собственном теле. Хотя случаи отделения личности умершего родственника редки, в мировом масштабе они не единичны. Можно разумно предположить, что с самого начала личность Ван Сиди и личность Сяо Янь знали о существовании друг друга и могли в определенной степени общаться, что в психологии называется совместным сознанием. Таким образом, многие прежние сомнения можно разрешить. Ван Сиди, конечно, прекрасно понимала, что такие отношения вызовут переполох в деревне, и, чтобы избежать ненужных проблем, велела личности Сяо Янь по возможности не контактировать с другими и даже не признаваться родителям. Фактически, когда была активна личность Сяо Янь, они почти никогда не выходили из дома. Но иногда случалось, что смена личности происходила внезапно, на улице. В этом и заключалась правда, когда Ван Сиди в панике убегала – в тот
