момент была активна личность Сяо Янь. Однако позже это было ошибочно принято за простой симптом неврастении. Пока личность Сяо Янь была согласна подыгрывать, обмануть Ван Синяня и Лю Ли было не так сложно; что касается Ли Шуня, когда он возвращался в деревню, активной становилась собственная личность Ван Сиди. Поэтому даже эти самые близкие люди совершенно не замечали существования личности Сяо Янь.
Поначалу дни шли за днями относительно спокойно. За эти пять лет личность Сяо Янь, изначально четырехлетняя, должна была продолжать расти. Однако из-за невозможности контактировать с внешним миром и значительного времени, проведенного в неактивном состоянии, развитие личности также оказалось ограниченным. С точки зрения поведенческих способностей личность Сяо Янь оставалась почти на уровне четырехлетнего ребенка. Но, с другой стороны, девичья любовь к красоте постепенно начала проявляться. Тогда Ван Сиди купила ей яркую одежду, которую Ли Шунь, конечно, никогда не видел, так что его полный провал в полицейском тесте неудивителен. Возможно, под влиянием телесериалов и мультфильмов личность Сяо Янь заинтересовалась желтыми волосами, и любящая Ван Сиди приобрела для нее временную краску для волос. С какого-то момента личность Сяо Янь начала приближаться к Сяо Гуану… К сожалению, Ван Сиди не разглядела в этом опасности. Есть основания полагать, что в день происшествия это была не первая встреча «брата и сестры», поэтому даже с ее необычной внешностью Сяо Гуан добровольно ушел с ней. На допросе в полиции Сяо Гуан говорил, что женщина, уведшая его, говорила не на местном диалекте, а на путунхуа… Как представительница молодого поколения деревни, Сяо Янь, конечно, говорила на путунхуа.
– Погоди, – перебила меня А-Сян, – ты хочешь сказать, что личность Сяо Янь в теле тети Шунь выколола Сяо Гуану глаза? Зачем?!
– Если уж говорить о мотиве, то он отсутствует не полностью, – размышляя, заметила Вэнь Юде. – В конце концов несчастный случай с Сяо Янь тоже был отчасти связан с тем, что родители занимались только младшим братом…
– Она вернулась за ним? – Голос А-Сян дрожал.
– Я так не считаю, – твердо сказал я. – У личности Сяо Янь не было намерения причинять вред Сяо Гуану.
– Тогда зачем она увела его?
– Потому что личность Сяо Янь все еще помнила наказ Ван Сиди: не контактировать с другими. Поэтому она и отвела Сяо Гуана на безлюдный задний склон горы. То, что она выбрала именно его, а не другого ребенка, можно считать некоей связью между братом и сестрой. Что касается ее цели… – я облизал губы, – как и у всех детей, она была проста – поиграть. Если в будущем Сяо Гуан не сможет восстановить связанные с этим воспоминания, это, вероятно, никогда не удастся доказать. Но я уверен, что в тот день брат с сестрой играли в «доктора и пациента». Перед уходом из дома Ван Сиди Сяо Янь специально приготовила реквизит для игры – несколько таблеток, о назначении которых она не знала. Как бы они ни договорились, в итоге в тот день в игре личность Сяо Янь играла роль доктора, а пациентом, естественно, был Сяо Гуан. После «осмотра» Сяо Янь выписала «рецепт», и так Сяо Гуан проглотил те таблетки. Препарат вскоре подействовал, и мальчик заснул. Личность Сяо Янь, конечно, не понимала, что происходит, – она все еще была погружена в веселую игру. Проблема была в том, что брат не открывал глаза и играть дальше было невозможно. В этот момент ее, как «доктора», осенило: глаза не открываются – разве это не болезнь? Глаза пациента заперты внутри, и доктор должен помочь ему вынуть их. Все больше убеждаясь, что ее диагноз верен, она подняла с земли ветку…
На этом мои рассуждения о ходе событий в день преступления закончились. Настоящий преступник – если его обязательно нужно так назвать, – это тело Ван Сиди плюс личность Сяо Янь. Она обладала силой взрослого, но умом маленького ребенка, что в конечном счете и привело к трагедии.
– Значит, не преступление, а несчастный случай… – спустя мгновение прокомментировала Вэнь Юде.
У А-Сян же остался вопрос:
– Тогда тетя Шунь действительно покончила с собой?
– Если ты имеешь в виду личность Ван Сиди, я не верю, что она покончила с собой из-за чувства вины, – осторожно ответил я. – Особенно зная, что Сяо Янь может продолжать существовать, только пока жива она сама.
– То есть…
– Хотя доказательств нет, мы можем предположить, что произошло потом. Во-первых, до самого ухода с места происшествия была все еще активна личность Сяо Янь – иначе Ван Сиди обязательно спасла бы раненого Сяо Гуана. Вернувшись домой, проснулась личность Ван Сиди, обнаружила пятна крови на одежде и тут же поняла серьезность ситуации. В панике ей пришлось спрятать одежду под своей кроватью. Я считаю, что во время допроса, а также когда ее видели разговаривающей с самой собой, активна была собственная личность Ван Сиди. Возможно, Сяо Янь была слишком напугана и не хотела проявляться, но более вероятно, что Ван Сиди, чтобы защитить ее, приказала личности Сяо Янь не выходить. Однако от полученных Сяо Гуаном травм сама Ван Сиди была на грани срыва. У нее не осталось сил продолжать подавлять личность Сяо Янь. В итоге они совершили последнюю смену личностей. В этот момент Сяо Янь тоже осознала, что натворила нечто ужасное. «Если б я тогда не вылезала из того темного отверстия, все было бы хорошо, – возможно, подумала она. – Тогда, если я вернусь туда, все должно вернуться в норму…»
Я услышал, как А-Сян тихо всхлипывает. Вэнь Юде с щелчком открутила крышку бутылки с соком.
– Действительно логичная гипотеза, – сказала она. – Поздравляю, А-Бэнь, на этот раз ты победил…
Внезапно я резко вскочил, едва не опрокинув стол. Пустая пиала, из которой я пил соевое молоко, со звоном закачалась на столе.
– Нет, – я сменил тон голоса на зловещий, словно у Вестника Преисподней, – победил я.
А-Сян остолбенела, даже забыв продолжать притворно плакать.
– Очень похоже. – Вэнь Юде вздохнула. – Я, наверное, давно должна была догадаться. «Диссоциативное расстройство идентичности», «совместное сознание» – эти термины, конечно, мог рассказать тебе только он.
Я кивнул:
– Они уже ушли – и на шаг впереди.
– Так… – Кроме облегчения, в ее голосе сквозила легкая растерянность.
Не знаю, то ли бессонная ночь притупила мое обоняние, то ли рассуждения заняли все мои мыслительные способности, но только сейчас я учуял от нее давно забытый аромат духов.
Глава 22
Словно только что откупоренное красное вино – тот очаровательный аромат дуба.
– Основная нота – дуб, прямо
